Лавровый венок для смертника

* * *

Для виду Согред еще немного помялся, поправил галстук и вновь вернулся во двор.

– Если честно, у меня возник один план. Правда, я не знаю, как ты воспримешь его и насколько могу быть уверенным, что, добравшись до материка, не станешь распространяться обо всем происходившем в тюрьме «Рейдер-Форт».

– С бульварными газетенками, способными поднимать вой по любому поводу, никогда не сотрудничал.

– Что делает тебе честь. А главное, это уже более серьезный разговор. – Он приблизился к Грюну, почти по-отцовски поправил изогнувшийся лацкан его пиджака… – Обычно я хожу на работу пешком.

Предлагаю пройтись.

– Пойдем.

– Или, может, не стоит? Как считаешь? Нужно ли, чтобы нас видели вдвоем? – Он открыл гараж, вывел «мерседес» и предложил Эварду сесть в салон. Там он незаметно включил записывающее устройство – так, на всякий случай. – Видишь ли, как обстоят дела… Получается, что я многим обязан Шеффилду. Это он помогал мне публиковать первые рассказы.

– Шеффилд?! Брось! Он тогда еще и писателем-то не был.

Тогда он еще был никем.

Согред грустно улыбнулся. Вот только Эвард вряд ли мог догадаться, что улыбка совершенно не касалась воспоминаний о помощи, которую якобы оказывал ему Том. Просто Согред понял, что заврался. Это заставило его критически оценить все свое поведение во время бесед с Эвардом и прийти к выводу, что он – полнейший дилетант, понятия не имеющий об организации подобных сделок, в руки не бравший ни одного детектива.

– В литературном мире – да, он тогда еще был никем.

Зато обладал связями, по крайней мере, с тремя издательствами. В этом ему помогала Эллин Грей, ставшая затем его литературным агентом, адвокатом и конечно же любовницей. – Он взглянул на Эварда.

– Ясно, – едва заметно кивнул тот, и Согред так и не понял: поверил ли ему Грюн, или всего лишь решил исчерпать тему. – Казнь, как мне представляется, это целый ритуал. А в таком процессе важна любая деталь: как доставляют в камеру для казни; как усаживают на электрический стул… Как ведут себя при этом обреченный, палач, прокурор.

Успех рассказа будет зависеть от компетентности автора, от нескольких важных деталей; наконец, от того, как писатель сумеет воспроизвести натурализм самой казни.

– …Другое дело, что у нас, как и во всякой провинции, этот ритуал существенно упрощен, – неожиданно поддержал его начальник тюрьмы. – Тем не менее… Ты уверен, что хочешь пройти через него? Конечно же это будет спектакль.