Лавровый венок для смертника

Плюс издание сборника детективов лауреата за рубежом. Как минимум в трех странах.

Пораженный услышанным, Согред поневоле вздрогнул, встревожено как-то взглянул на Эварда, но… загадочно промолчал. Они так и стояли у двери, словно опасались, что, войдя в кабинет, развеют магию творческого состязания.

– Считаешь, что это реально? – наконец-то обрел дар речи начальник тюрьмы, нервно потирая вспотевшими ладонями накладные карманы пиджака.

– Что у тебя вызывает сомнения?

– Слишком уж щедро.

– Мне тоже так показалось, но таковы условия.

Согред пропустил собрата по бессмертию впереди себя в столь же большой, сколь и безвкусно обставленный кабинет, одно зарешеченное окно которого выходило на тюремный двор, другое – на кладбище.

– Но в принципе, в принципе, это… реально?

– О сумме и вилле в качестве приза, как ты понимаешь, забочусь не я. Это проблемы учредителей.

– Я не о призах, – поморщился Согред.

– Спроси о реальности чего-то более близкого нам, например, удастся ли создать нечто достойное внимания столь достойного жюри?

– Но условия предусматривают вторую и третью премии? Какие-то утешительные призы?

– Десять лучших рассказов составят своеобразную антологию фрилендского детектива.

– То есть победитель получает все, остальные же конкурсанты оспаривают места в табели о рангах и бокал вина – из рук вновь коронованного, – мрачно согласился с таким подходом Согред. – Справедливость профессионалов. Если только в искусстве правомочно такое понятие, как «справедливость».

– Разве нет?

– Лично я разуверился в этом.

– Прости, Рой, но профессионал – истинный профессионал – не должен разуверяться. Иначе, какой же он, к дьяволу, профессионал?

– Он не должен разуверяться в таланте и в своем ремесле.

– В таком случае, вопрос: что такое «справедливость»… в понимании профессионала?

– Кажется, мы отвлеклись. Или же попросту увлеклись.

5

В лучший отель Рейдера «Островитянин» ее доставляли на служебной машине начальника полиции в сопровождении двух мотоциклистов эскорта.