В Зырянском крае. Охотничьи рассказы

Бьешься, бьешься, выползешь кое-как, шагнешь несколько раз, опять ух! под снегом-то все вода, на мне валенцы, налились и смокли они как тряпица, и отяжелели так, что точно пудовики на ногах-то. Промаялся я эдак с четверть версты, моченьки нет, совсем выбился из сил, самого в жар бросило, а ноги зазябли до того, что сперва ныли, а потом и чувствиe в них потерял: совсем одервенели и замерли. Вижу, так мне не дойти, на хитрости надо подняться. Сломил я тоненькую елку, привязал к ней на вершинку глухарей и тулуп, все же облегченье, сам остался в легоньком полушубченке и пополз на четвереньках по снегу, а ношу поволок за елку за собою.

Этаким манером две-то версты я полз часов шесть и такую страду принял, что вспомнить страшно: голод начал мучить, на желудке мутит, а в голове от чего-то шум поднялся. Домой я прибрел уж ночью, поел, добрался до постели и заснул, как в воду погруз.

– Ну, брат Абраха, похождение же. Чтобы тебе глухарей-то бросить: прах их возьми, своя жисть дороже, – сказал Голубев, выслушавший с большим вниманьем рассказ Абрама.

– И в ум этого не приходило, – отвечал Абрам. – Как можно дичь бросать! До последнего истощения не покинул бы. Что и за охотник есть, который набить дичи – набьет, а принести домой не сумеет?

– Болен, чаю, сделался ты после такой передряги? – спросил Голубев.

– Нет, насчет болезни Бог помиловал; через день же опять побежал на ток.

– Ну что же?

– Уж такого слету не было, по насту токовали мало, больше все по деревьям и в розницу, подходить приводилось в тахту[9 - «К токующему глухарю ранней весною можно подходить из-за дерева, и даже по чистому месту, соблюдая ту осторожность, чтобы идти только в то время, когда он токует, и вдруг останавливаться, когда он замолчит; весь промежуток времени, пока глухарь не токует, охотник должен стоять неподвижно, как статуя».

С.Т. Аксаков. Записки ружейного охотника Оренбургской губернии.]. Однако и в другорядь-то три штуки убил.

– И долго эдак охотился?

– Да, пока наст держался; не помню, кажется, с неделю ходил и каждое утро то по штуке, то по паре таскал.

– А в водополицу-то неужто не ездил на ток?

– Как не ездить, ездил; но току уж совсем не было, ни одного глухаря и не видал даже; двух тетерь только убил, и то силами – неправдами.

– Налетели, что ли? – полюбопытствовал Голубев.

– Нет, не налетели. Приехал я, видишь ты, на бор-то в легонькой лодочке, один в ночевку.