В Зырянском крае. Охотничьи рассказы

– Кто бы это быть? – спросил Абрам самого себя и, сделав рукою зонтик над глазами, начал внимательно рассматривать приближавшегося.

– Кто-нибудь из сельских.

– Нет, не из сельских. А, это Голубев.

– Кто такой Голубев?

– А помните солдата в М., в инвалиде служит?

– Знаю. Да как же он сюда попал?

– В гости пришел, ведь он родом-то из нашего села.

Голубев подошел к нам. Это был видный, статный солдат, неутомимый охотник, говорун и хороший услуга.

– Здравствуй, Голубев! Давно ли здесь? – приветствовал я подошедшего солдата.

– Здравия желаем, ваше благородие! Здорово, Абраха! С неделю гощу у своих-с.

– Что забил?

– Убил парочку кряковешков, ваше благородие, а места выходил много-с: дичи нет.

– Где тебе найти дичь, на посиделках твоя дичь-то.

– Э, Абраха, не ты бы говорил, не я бы слушал, не свои ли грехи рассказываешь.

– Свои грехи, свои грехи! Не свои, а твои…

– Ну да не в том дело, – перебил я Абрама, – садись-ка, Голубев, да прикуси вместе с нами.

Голубев починился немного, однако же сел, принял от меня пару яиц и два пирожка и попросил хлебца для Буфетки.

– Что, твой Буфетка, еще служит?

– Еще хорошо служит, ваше благородие.

– Служит его Буфетко – давить уток, – иронически заметил Абрам.

– А твой-то Злобный разве не давит уж уток? Помнишь, вместе хаживали по озерам-то…

– Это было, да сплыло; я нонче за линяками не хожу.

– Вот как! Давно ли на тебя такая спесь нашла, Абрам Абросимович? – подсмеял Голубев.

– Давно уж не хожу, – отвечал коротко Абрам. Разговор на минуту прекратился. Из речей Абрама я догадался, что ему неприятно присоединение к нам Голубева. Каждое постороннее вмешательство на охоте всегда его досадовало, но ненадолго: по добродушному характеру своему он скоро смягчался.

– Что изволили убить, ваше благородие? – отнесся ко мне Голубев.

– Да начин полю хорош: около одиннадцати штук убили.

– Не чета твоим кряковням, наша дичь-то вот какая!

И Абрам начал показывать Голубеву убитую дичь, рассказывая по порядку и подробно весь ход нашей утренней охоты.

– Хорошо ли поохотились в городе? – спросил я Голубева, когда Абрам пересказал уже всю дичь и кончил свои россказни.

– Ходили с барами-с. Да что, какая охота. Последнее дело ихняя охота!

– А что?

– Стрелки плохие-с, а туда же суются. Кажинный день слышишь: Голубев, пойдем! Сведи на хорошие места. Делать нечего, пойдешь: наше дело подначальное.