Мёд жизни

Мальчик задумался.

– Понимаете, любая операция на мозге – это огромный риск для пациента… Но иногда приходится выбирать из двух зол меньшее.

– А когда будет бригада?

– Не могу сказать! Может, через 15 минут, а может, через 6 часов! Они же и по другим больницам смотрят пациентов. В общем, ищите родственников, а я пойду посмотрю, что там…

Она включила мобильник Вани, пролистала телефонную книжку, нашла номер сына. Вот, через минуту в его жизни всё изменится. «До» и «после»…

Она набрала номер со своего телефона.

Трубку взяли, раздраженно сказали «да». Слышно было, как рядом плакал ребёнок.

Она начала издалека:

– Здравствуйте! Я коллега Ивана Сергеевича…

Там, в другом городе, взрастала новая жизнь, плакал ребёнок, а тут, возле голубой вывески «Нейрореанимация», она тоже плакала, по-детски, не зная, как победить беду…

– Вы только маме ничего не говорите, домой не звоните, ладно? У мамы сахарный диабет, ей нельзя волноваться, она, если узнает, что отец в реанимации, не представляю, что с ней будет… Пусть думает, что в терапии, я сейчас ей позвоню, скажу, что всё нормально, что я с отцом говорил.

– Да, да, конечно.

– Я сейчас еду на вокзал, беру билет, я утром буду!

– Я вам позвоню, как бригада приедет, какой вердикт.

– Да, да, я буду ждать! И – спасибо вам огромное, что вы сейчас там. Пожалуйста, не оставляйте отца!

– Ну что вы! Иван Сергеевич столько для меня сделал…

«Пусть он лучше погибнет, чем потеряет разум», – вдруг смирилась Женя.

Представить его сумасшедшим, парализованным, его, такого победительно-сильного, могучего и красивого?!

«Господи, сделай так, как лучше для него! Если ему легче будет от смерти, то я согласна. Пусть даже я останусь одна, пусть я буду страдать и мучиться, но только бы ему было лучше!»

Никогда она не подозревала в себе такой самоотверженности и смирения!

Мобильная бригада нейрохирургов состояла из трех человек – усатого матёрого мужика с чемоданчиком, женщины пенсионного возраста с седыми волосами и хмурого парнишки-студента.

Они появились из лифта внезапно, уверенно распахнули дверь со строгой надписью и двинулись в глубь отделения, оставляя грязные следы на линолеуме.

Дверь захлопнулась.

Она ходила как заведенная – туда-сюда, и механически, будто выполняла незримый урок, твердила «Отче наш».

Бригады не было долго – наверное, минут сорок.

«Бумаги пишут», – догадалась она.

Наконец они вышли.