Мёд жизни

Я с ними чувствую себя неуютно – безнадёжно грешной. А с Ваней я чувствую себя слабой, несовершенной, но всё-таки способной встать и закрыть амбразуру – если потребуется. Один раз – но совершенно бесстрашно встать. Умереть за родину, за Ваню, за Бога – не задумываясь. Нет, на долгий подвиг я не способна, а один раз умереть – уже могу.

Так говорила она вслух – сама с собой.

– Могли бы мы встретиться, просто любить друг друга? Это тоже немало! Нет, не могли. Было ли это чувство нами как-то выстрадано, заслуженно? Ну, может быть, Ваней.

А мной – нет…

И вот ещё что: он был среди нас, бедных, а не среди богатых и сильных мира сего. Ездил в метро, шёл по улице, и вообще – Ваня доступен в общении, без заносчивости. Раньше классическая музыка звучала во дворцах, для королей и знати, а сейчас, пожалуйста, иди в консерваторию. Есть даже бесплатные билеты и места. Настоящее искусство доступно материально, но не каждому по душе. Бедные сами себя теперь обворовывают… И вот Ваня спустился к ним с сияющих вершин, а кругом – будто слепые и глухие.

А Женя – откликнулась! Душа её откликнулась – бессознательно, чувственно, ничего не понимая толком.

«Значит, Бог по-прежнему среди нас; Он отправляет своих посланцев в народ, а люди кругом ослеплены огнём реклам, миганием телеэкранов, уткнулись в окошки телефонов и больше ничего не видят! Уши их забиты тяжелыми ритмами, красота не трогает сердца… Вот, для того чтобы быть услышанным, Ване даже пришлось „родить“ меня…»

Всё будет хорошо: больные выздоровеют, одинокие встретят своё счастье.

Дети вырастут, снова придёт весна… Жене хотелось плакать от полноты чувств. Всё будет! Их не будет, а счастье будет. В окно она видела машину «скорой», плавно выезжающую из двора. Господи, пошли выздоровления всем болящим…

Это было первое утро, когда ей не надо было немедленно вставать, бежать, не надо думать, чем его порадовать в больнице, ломать голову, изобретать что-то новенькое, чтобы завлечь его на еду – у него совершенно исчез аппетит, и от этого чувства неопределенности (как он сейчас?) было тоскливо, и она заплакала, вспомнив его несчастный, согбенный вид.

Его привезли в больницу с голубым матерчатым портфельчиком (надпись на английском – «Международный конкурс им. Шопена»), там была кружка, туалетная бумага, таблетки и мобильный телефон, а уезжали они из больницы с огромной белой сумкой из супермаркета. Обросли вещами за 33 дня – три комплекта пижам, посуда, влажные салфетки, бинты, лекарства, продукты.