Глумовы

Во время ужина производилась расправа: по приказанию штейгера наказали двух рабочих и четырех подростков за то, что штейгер застал их до ужина не работающими, а спящими у старых закрытых шахт.

Опять началась работа. Гаврила Иваныч пошел к Егорьевской шахте с двадцатью рабочими. Всем им выдали инструменты: кайлы, лопаты, топоры, три фонаря с сальными свечами.

– Спускайся, Гаврила, – говорил один рабочий Гавриле Иванычу.

– Сам спускайся: она ведь одиннадцать сажен, а смотри, срубы-то какие.

– Ну-ка, стройте бадью, я тожно слезу, – сказал другой рабочий, снявши зипун и бросивши его около шахты.

Наладили бадью: рабочий залез в бадью, одной рукой держась за веревку, другою держал шест. Ворота здесь не было.

– Ну-ну, спущай! Вали! – кричал рабочий; его спускали полегоньку.

– Тяни! – услыхал из шахты один рабочий, нагнувшийся до половины в шахту.

Когда бадью с рабочим притянули кверху, он сказал:

– Воды много.

Пришел Парамонов, который был начальником на этом руднике.

– Сажень воды-то, – сказали ему рабочие.

– Ах, будь он проклят, этот Подосенов. Ну, что я стану делать? Выручайте, братцы!

– Качать надо, да толку-то что? – сказал Токменцов.

– Да этта и руды-то нетука, потому что до Пасхи покинули шахту-то, – сказал другой рабочий.

– Будьте вы прокляты! сказано, тут велено робить.

– Поди-ка, влезай, черт ты после этого!.. Сажень глубины вода-то.

– Поди-ка, ловко ночью-то. А что твои фонари? Чичас погаснет, потому сыро, и выход один, а шурфы старые залило, – сказал Токменцов.

Думал-думал Парамонов, видит, что рабочие правы, работать в шахте нельзя, поругался и сказал рабочим:

– Ну, ино погодите. Да не спать! – задеру.

– Ну!

Парамонов ушел, а рабочие немного погодя легли на землю и скоро заснули. Парамонов разыскал около горы в балагане Подосенова, но тот спал.

– Не беспокой его, спит, пьян тожно, – отозвался караульный.

За рудничными работами смотрел на Петровском руднике штейгер Подосенов, который дослужился до этой должности из засыпщика (фабричного рабочего).

Сперва он как-то угодил приказчику, потом женился на дочери уставщика и вскоре стал сам нарядчиком, т. е. обязан был находиться постоянно на работах при руднике, назначать рабочих по приказаниям главной конторы на рудничные работы: сколько-то человек в шахту на мелкие работы, – и наблюдать, чтобы рабочие были на своих местах.