Глумовы

– Смотри, девка, не серди меня! Ты знай, что, кроме меня, никто тебе добра не пожелает.

– Вот уж пожелала: за экова пьяницу сватает!

– Давно ли ты такая разборчивая сделалась? Да ты то рассуди, безрогая ты скотина, что за тебя после экова греха никто не станет свататься. Право слово… Ну кто тебя возьмет?

– И не надо.

– Мало тебя отец-то полысал.

– И ты на меня! Хоть бы ты-то меня не грызла… Поди-ко, легко мне, экое счастье!

Степанида Ивановна поворчала немного и послала Елену на рынок за солодом.

Идти на рынок приходилось мимо главной конторы. Только что она поравнялась с конторой, как из нее выходит Илья Назарыч. Сердце дрогнуло у Елены. Она пошла скорее, смотря в другую сторону.

– Елена Гавриловна! – окликнул ее Илья Назарыч.

Елена идет своим чередом, не оглядываясь.

– Елена Гавриловна!

– Чего вам? – оглянувшись, сказала Елена и стала. Плотников подошел к ней, поклонился и подал ей руку. Она молча спрятала свою руку.

– Что с вами сделалось? – И он взял ее правую руку, сжал крепко.

– Ничего… Пустите!

– Позвольте, я вас провожу!

– Ой! что вы!

– А батька дома?

– Уехал на рудник. – И она, вздохнувши, задумалась.

– Вот што: пойдемте завтра по грибы.

– С вами – это? – Она пошла, рядом с ней шел и Плотников.

– Что же такое! Я не съем; вам веселее будет, поговорим…

– Ой, как можно!

– Да ведь ходят же по грибы с чужими людьми! Мы не заблудимся: я все места знаю.

– Нельзя, Илья Назарыч: тетка на покос зовет.

– На покос успеете: завтра суббота, завтра сходим, потом в воскресенье сходим.

– Не знаю.

Елена задумалась. Ей хотелось сказать Илье Назарычу, что ее хотят выдать замуж за Чуркина, да она побоялась сказать.

– Так придете?

– Ой, не говорите!

Шли молча до рынка. Там Елена купила солоду, а Плотников поджидал ее у рыночных весов.

– До свиданья, Елена Гавриловна! – сказал Плотников, когда Елена пошла домой.

– Прощайте!

– Так придете завтра?

– Куда опять?

– Да к мостику.

– Да как я приду-то? тетка прогонит на покос.

– Ну, я таки буду дожидаться до девяти часов.

– А почем я эти часы-те знаю!

Елена Гавриловна шла уже по плотине. И обидно ей сделалось, что она ничего хорошего не поговорила с Ильей Назарычем, не посоветовалась с ним. Что есть, и говорить она не умеет, а он, вишь ты, как говорит, как по-писаному.