Глумовы

Но как жениться? Что скажет еще отец… И все-таки, несмотря на эти тяжелые сомнения, он, как мы знаем, путешествовал на старозаводскую слободу и узнал-таки, что и она его любит.

Бежит Илья Назарыч по старозаводской улице и ног под собой не слышит; слышал он, как будто что-то пролетело мимо него, и пуще пустился бежать. Вот залаяло собачье войско, две собаки сцапали его за фалды сюртука, третья укусила ему ляжку. От боли он не вскрикнул, а принялся бросать в собак каменья, но попадал плохо, да и что он мог сделать с двадцатью собаками, с ожесточением нападавшими на него?

– Проклятая слобода! – шепчет он.

– Эй ты, балда! стой! – прокричал мужской голос в темноте.

– Послушай, друг любезный, прогони, пожалуйста, собак, искусали.

– Цыц, вы, шельмецы! Цыц!.. – Собаки долго еще лаяли, потом мало-помалу стали отступать от Ильи Назарыча.

– Что ты тут шляешься?

– Я… ничего… я у тетки был.

– Я вот те покажу тетку. Скидывай сертучонко-то!

– Послушай, приятель, я человек бедный.

– Эй, Онисим, подь сюда! – И говоривший схватил Илью Назарыча за горло. Явился другой человек.

– В воду его. Да это, никак, сынок Назарка Плотникова!

– Он.

– Братцы! вы знаете ведь моего отца. Зачем вы меня-то обижаете?

– За то, что он подлец. Так ты ему и скажи, да и зятьку твоему тоже скажи, а коли не скажешь, в другой раз мы тебя стеганого представим ему. Скидывай, тебе говорят, сюртук-то!

– Да ведь он на мои деньги шит, братцы…

– Не ходи в нашу слободу! Зачем ты нас побеспокоил, коли знаешь, что нам завтра чем свет надо на рудник идти? – И с него сняли сюртук со всеми принадлежностями.

– Братцы, как я домой приду… Ведь я за делом ходил.

– Ходи днем. Ишь, нашел удовольствие в наших девках… Знаем, как ты у Токменцова марену копал. А ты еще его не знаешь, а мы за него всегда постоим: девка тебе не пара. – И с бедного Ильи Назарыча сняли еще сапоги, взяли фуражку, жилет и, выведши на мост, толкнули в шею.

– Вот тебе наука. Вдругоредь придешь, ей-богу, выстегаем. Наши девки для своих парней годятся. – И мужики ушли, хохоча во все горло. Немного погодя один из них закричал:

– Эй, парнюга, подь-ка сюда, чего стоишь, хнычешь у перил-то!

Илья Назарыч действительно стоял у перил; он не знал, как ему явиться перед отцовские очи и куда идти. Он пошел к говорившему.

– Ты, послушай, может, считаешь нас за разбойников.