Тёмный путь

Сара сидела у моей постели в любимом розовом платье, и это платье, казалось, освещало всю комнату розовым светом. Но, разумеется, этот свет, свет любви выходил из моего сердца.

– Сара! – прошептал я.

Она приставила палец к губам и строго погрозила мне.

Я молча протянул к ней руку, и она положила в нее свою. Я, разумеется, тотчас же поднес ее к губам, и слезы брызнули из глаз.

– Сара! – прошептал я чуть слышно. – Я люблю тебя.

– Вас… – поправила она с улыбкой и опять погрозила мне.

Я смотрел на нее в немом восторге, и мне казалось тогда, что вся душа млела и трепетала под ее светлым лучистым взглядом.

Она сделала презрительную гримасу и прошептала:

– Ехать кутить с пьяницами и женщинами! Фи! Это может сделать только настоящая русская свинья!

– Сара! Это от радости, от восторга…

Она строго зашикала, приставив палец к губам, и быстро, сурово проговорила:

– Чистая радость зовет чистые дела, и только черная радость купается в грязи…

Я снова протянул ей руку; но она не дала мне руки и снова погрозила мне.

– Покой и молчание! – прошептала она, кутаясь в свою мантилью.

Вскоре ее заменил Кельхблюм, а за ним явился доктор.

– Если будете лежать покойно, то завтра позволю встать, – сказал он.

Когда мы опять остались одни с Кельхблюмом, я спросил его:

– Скажи, Кельхблюм, имение у Гольдвальдов (это была фамилия Сары) описано?

– Какое имение?! – И он быстро замигал глазами.

– Мне говорила Сара, – прошептал я.

– Да! да! – быстро заговорил он. – Будет описано, непременно будет описано… Что делать! – И он, приподняв брови, пожал плечами.

LXXV

На другой день вместо Сары ко мне явился какой-то расфранченный, юркий жидок. Он очень ловко раскланялся и рекомендовался Абрамом Исакичем Юркенсоном.

– Я пришел, – сказал он, заигрывая черными масляными глазками, – по поручению моей знакомой Fraulein Сара Гольдвальд. Ви, говорят, нуждаетесь в деньгах?

«Не я, – хотел я возразить, – a Fraulein Сара», – но подумал и сказал:

– Да!

– Я знаю ваше именье Лезговое и могу под залог его ссудить вам тысяч 10–15.

– Но именье стоит в десять раз больше! – удивился я. – И мне нужно 25 тысяч.

– А-яй! – исковеркался весь жидок. – К цему зе так много. У меня нит столько денег. Деньги – капитал, на полу не валяются.

– В таком случае извините меня, я не могу принять ваших услуг…

– Ну, тысяч пять, пять с половиной я найду, найду вам, господин… Но более решительно нет. Деньги нынче так редки.