Пути непроглядные

Не самый приятный выбор – схватиться с дрейвами в месте почитания их неумерших богов или гнаться в темноте, если дрейвы предпочтут схватке бегство.

Или дожидаться здесь, не зная, действительно ли они вернутся.

– Незаметно не подойдем, – заметил Торис. – Если побегут… темнеет, а у нас и так кони загнаны.

– Предлагаешь ждать здесь?

Гигант довольно усмехнулся:

– Тут уж не побегут.

Рольван нахмурился, но слова Ториса звучали разумно.

Гвейр вернется, даже если сам не захочет – теперь уже нет сомнений, что их встреча предопределена.

Не перед чужим алтарем, а здесь, в этих старых, наверняка видевших много сражений стенах, и решится все.

«Правый видит, куда ставить ногу, и не споткнется» – сказано в Книге Мира. В этот миг Рольван поистине не мог споткнуться, как не может ошибиться меч в руках палача.

– Будем ждать, – сказал он.

Стемнело. В небе одна за другой проступили звезды. Взошла луна, большая и почти круглая. До полнолуния оставалось совсем недолго, и ночь обещала быть светлой.

Рольван то выглядывал наружу, то нетерпеливо обходил пустой зал. Обветшавшие, лишенные обстановки стены казались внутренностью скелета. Когда-то здесь было дыхание, и кровь струилась по жилам, и звучали голоса. Теперь остались одни кости, и те скоро рассыплются в прах.

Он не различал в полумраке лиц своих друзей, видел лишь силуэты. Ториса с обнаженным мечом, отрешенно глядящего в пустоту. Твилла на страже у пролома, опершегося на рукоять топора и в задумчивости прикусившего большой палец левой руки.

Каменное крошево у его ног белело в лунном свете. Поодаль от входа тихо переступали и хрустели нарезанной травой привязанные к одной из колонн лошади.

Время шло, но Гвейр со спутником оставались на прежнем месте – смутные фигуры чуть темнее окружающей темноты. Рольван ждал, и чем дальше, тем быстрее его радость сменялась раздражением.

Он не так представлял себе эту встречу. Он должен был настигнуть Гвейра при свете дня, как неминуемая божья кара, и прямо взглянуть ему в лицо.

Как в те времена, когда они были друзьями и никто не ждал от Гвейра предательства.

Увидеть в его глазах хоть что-то – раскаянье, объяснение? Рольван не знал. Но понимал, чего точно не хочет: караулить жертву в темноте, как разбойник, как тот, кому есть чего стыдиться, как… как сам Гвейр.

Не стоило соглашаться здесь ждать.

– Померли они там, что ли? – спросил Торис.

– Нет, – отозвался, приглядевшись, Твилл, – шевелятся.

– Уже темно.