Тени исчезают в полдень.Том 4

Это окончательно взорвало Митьку, и он закричал:

– Ну так передай ей… Передай, что Митька извиняться придет… На коленях, мол, обещался приползти!

Тогда Клавдия вернулась, подошла близко-близко и сняла с плеча вилы. Поглядев прямо ему в глаза, тихо спросила:

– А если в самом деле придется… ползти?

– Мне-то?

– Тебе-то. Да если еще за счастье сочтешь, что позволит… приползти?

– Эт-то я-то? За счастье? Вот что… Вот что я тебе скажу! – Он кинул в рот папиросу. – А ты это ей скажи… Таких-то, как она, – я видывал уже… таких – пучок на пятачок… Да и то в базарный день.

Заиндевевшие Клашкины ресницы качнулись, и в усталых глазах немолодой женщины расплескалась печаль.

– Нет, Митя, – грустно сказала она. – Может, ты видывал каких-нибудь. А таких еще не видел.

– Я-то?! – еще раз воскликнул Митька, искренне удивляясь ее словам.

– Ага, ты. Не приходилось тебе еще таких видеть. По простоте наивной она не верит… или не верила, что сын у Зины от тебя.

Папироса не выпала, Митька сам ее выдернул изо рта. Выдернул, хотел отбросить прочь, но вместо этого снова сунул в зубы.

– Значит… значит, вчера… Ты гляди, догадливая какая…

И Митька неестественно рассмеялся.

Клавдия в упор поглядела на него, произнесла:

– А тут вроде и догадываться нечего.

И она пошла к своему дому.

– Нет, ты погоди! – рванулся было за ней Митька.

Клавдия опять приостановилась. Она хотела было рассказать, как вчера Ирина, когда Митька ушел от скирды, уткнулась ей в грудь и, рыдая, прошептала: «Да ведь не сплетни это про него… Раз он так… так может…» Она хотела рассказать, как Ирина, не в силах держаться уже на ногах, сползла по ее груди вниз, упала в сено, зарыла в него лицо, закрыла, точно от ударов, голову руками, когда Клавдия произнесла всего три слова: «Наверное, не сплетни, Ирушка…» Но вместо всего этого сказала:

– Э-эх! Да ты все равно не поймешь.

И отвернулась.

Митька постоял недвижимо, глядя вслед Клавдии. Затем швырнул под ноги так и не зажженную папиросу и побежал к мастерским, где стояли тракторы.

Домой Митька заехал на минутку, схватил ломоть хлеба, откусил раза два, остальное сунул в карман.

– Митя! Митенька! – попробовала остановить его Степанида. – Ты пообедай по-человечески.