Слива любви

Скажи она инквизитору свое полное имя, это бы её не спасло, хотя и не усугубило бы положения, ведь суровее приговора, чем тот, каким её наградили, не было.

Скрытность в начале сменилась необъяснимой откровенностью на суде, где обвиняемая сказала намного больше, чем ей следовало. Искренность обернулась неожиданностью: всё пошло совершенно не так, как того ожидала пленница, и могло окончиться для нее большим наказанием, чем инквизиторская расправа.

На последнем заседании, когда обвиняемой дали слово, Анаис сделала заявление, которое чуть было не перечеркнуло всю её последующую жизнь.

Хотя, если бы не эта ошибка, мы бы не узнали о том, что Сатана ожесточенной борьбы с Всевышним не ведет, а лишь исполняет свою миссию.

Анаис Бафомет свою причастность к ведьмачеству отрицала, называла себя знахаркой, вины за собой не признавала, а к предъявленному обвинению отнеслась с удивительным спокойствием, изложив Инквизиции свою версию произошедшего между ней и графом Маро в связи с отравлением его жены.

Суд её объяснений не принял и с делом не соотнес.

Анаис продержали в Бонбек три месяца, раз в неделю устраивая пыточные дни. Приложив все усилия и самые изощренные истязания, тюремщики так и не смогли добиться от пленницы ответа, представляющего хоть какую-то ценность для следствия.

По истечении лета мадам созналась в содеянном, как того от нее и требовали, но сделала это с видом скучающего человека, которому надоели бессмысленные шатания в кандалах по бесконечным коридорам Консьержери и пыхтение инквизиторов, забивающих колья в её руки и ноги.

Она с тоской смотрела на ожоги своих карателей, когда те разогревали железный стул для пыток, и их судороги при виде дробительной машинки для костей.

Над ведьминским вердиктом трудились трое самых влиятельных и уважаемых судей. Напудренные парики и мантии с белыми воротничками сливали господ друг с другом. Их можно было принять за братьев, особенно если удавалось рассмотреть сквозь белесые кудри одинаково мерзкие выражения их недовольных лиц.

Когда суд позволил обвиняемой высказаться и стражник выдернул изо рта Анаис кляп, ведьма залилась хохотом. Она плюнула себе на ладони, медленно растерла «ядовитую» слюну и, став вновь невозмутимой, обратилась к суду:

– Уважаемый суд, хочу кое о чем вас предупредить! Мои мучители уже слышали от меня об этом, и теперь я хочу, чтобы и вы это знали.