Слива любви

Мы опустим подробности, предшествовавшие союзу нашей парочки, изобиловавшие истомой, признаниями и многозначительными прикосновениями, упомянув лишь о том, что на этапе романтической привязанности наш главный герой, Джузеппе (а иначе и не могли звать итальянского музыканта), проявлял настолько излишнее усердие, что буквально преследовал свою будущую жену.

Он присутствовал рядом с ней с упорством, достойным восхищения, и, даже поздними вечерами, когда, казалось бы, после долгих прогулок и страстных объятий сердечный пыл должен был затихать, Джузеппе развлекал любимую виртуозной игрой на контрабасе, вкладывая в игру всю свою страсть.

Под его натиском невеста продержалась недолго: всего-то с конца весны до ноября – и, сказав матери, что «так он никогда не закончит играть под нашим балконом», дала согласие стать его женой.

Потом были свадьба и рождение детей – прекрасные события, которые, пожалуй, уже никак не могли стать хоть какой-то значимой угрозой семейному счастью.

Казалось бы, ну как две прекрасные дочери могли стать причиной недомолвок или поводом к ссоре?

«Не могли!» – воскликнет любой и будет не прав, позабыв о том, где мы.

Надо хорошенько знать темперамент южных красавиц и понимать душевные перемены, сопутствующие материнству. Так и у нашей сеньоры Дженаро обнаружились черты господствующей королевы, ощутившей всю полноту власти над подданными и землей, несмотря на мизерное количество слуг и небольшую территорию своего дома, всего в каких-то в два акра.

Впрочем, обвинять её в том было бы неверным, поскольку любая итальянская дама вместе с материнством приобретает полные права на семью, что с удовольствием утверждает все последующие годы.

Мария – а именно так, по-библейски, звали сеньору Дженаро – до появления младенцев была просто прелестна. С рождением же дочерей она расцвела и еще больше похорошела. Из гибкой и юной красавицы, напоминающей едва распустившийся пион, она превратилась в знойную розу с темно-красными лепестками и… опасными шипами.

С каждым днем женщина становилась всё важнее, а к обожавшему её Джузеппе – всё требовательнее. Сеньор Дженаро поначалу был совершенно счастлив: его любимая перестала скромничать и открыто заявляла о своих желаниях и недовольствах.

Отчего-то Марии стали невыносимы контрабас и ежевечерняя игра Джузеппе. Не желая гневить любимую, Джузеппе прекратил играть каждый день, сократив упражнения до двух дней в неделю.

Однако Мария не простила ему и этого.