Иегуда Галеви – об изгнании и о себе

В четвёртом веке христиане разгромили и сожгли знаменитую Александрийскую библиотеку, в которой были древние свитки античного мира начиная c седьмого века до нового летоисчисления. Агрессия, жажда крови новообращённой толпы сопровождалась резнёй иудеев, что не соответствует миролюбию её учителя, говорившего: «Если тебя ударят по одной щеке – подставь другую». Первых христиан в Риме скармливали голодным львам в цирке, однако, когда носители креста обрели силу, они стали убивать инаковерующих. Вот и сейчас во время Крестовых походов воины Христа, проповедующего любовь, собрали в синагоге евреев Иерусалима и сожгли.

Поздно вечером, когда бродил по улицам Кордовы, наслаждаясь запахами апельсиновых и лимонных деревьев, услыхал из одного внутреннего дворика возгласы на иврите. Вошёл и тут же был приглашён к столу, уставленному кувшинами с вином. Поэты – братья по духу – призывали «залить огонь молодых сердец виноградной кровью бокалов», они с ходу стали обращаться ко мне в стихах, и я без труда рифмовал ответы.

Прекрасно чистое вино, им дух возвышен и богат!

Ханжа в вине находит ложь, а мудрый –

истин щедрый клад.

Я тут же подхватил слова провидца:

Пустой бокал тяжёл, как ком из глины.

Нальёшь вина – взлетит, как пух орлиный.

Так и душа: низвергнув гнёт мирской,

Взмывает ввысь, окрашена Шехиной[32 - Шехина – присутствие Бога.

Все говорили стихами и ни слова прозой, должно быть, то обычная форма общения, выражения чувств, передачи сведений. Здесь, в Андалузии, как нигде в другом месте, расцвела еврейская поэтическая жизнь. Один из присутствующих прочитал стихотворение Моше ибн Эзры из «Книги ожерелья»:

Вино прохладой освежит,

когда жарой объят весь свет,

От зноя тенью защитит,

уймёт лучей палящий свет.

Когда мороз, как лютый враг,

нежданно явится чуть свет,

Согреет и спасёт от мук

меня хранитель вин – бурдюк.[34 - Пер. В. Лазариса.]

Под утро казалось, будто никогда не расставался с нечаянно встреченными единомышленниками. В следующий вечер меня приняли как старого знакомого, и я снова сидел в компании себе подобных, слагающих гимны вину, любви, дружбе, красоте природы. Должно быть, мои новые друзья не только говорят, но и думают стихами.