Позови меня, Ветлуга

Он тоже встал, переступил через ящик и озабоченно уставился в начало аллеи.

– Полковник! – в полголоса позвал Ляма.

– Чего? – откликнулся тот и тоже встал.

– Сейчас… я знаю, что делать! Я их заверну в другую аллею!

Ляма взял кулёк с пирожками и, уверенно работая челюстями, направился в сторону аэропорта. Полковник сидел, как бульдог, держа двумя руками газетный свёрток с деньгами, а Андрей грыз семечки, размышляя над игрой Лямы. Через двадцать минут он понял – Ляма не придёт!

– Василий Иванович, мне ждать уже некогда.

Давай разделим деньги на троих, и можешь ждать Лёву, сколько хочешь, а мне пора лететь.

– Нет и нет! Пока Лёва не придёт, деньги делить нельзя! Это – свара, это – кон!

– Да Лёву забрали в милицию, а мы, как дураки, будем ждать его. К тому же он здесь живёт, а мне лететь в Москву. Давай мне мою треть, а сам можешь ждать его до скончания века.

Василий Иванович над чем-то задумался и вдруг согласился. Наверное, его соблазнило предложение Андрея, что он останется сидеть на скамейке с двумя третями.

Полковник снял руки с газеты с деньгами, она раскрылась – полтора десятка мятых, ржавых пирожков недвусмысленно предстали перед удивлёнными игроками.

– Как? – произнёс полковник.

Этот вопрос мог бы задать и Андрей. И он знал, кому его задать. Но тут возникла проблема посложнее – полковник, закатив глаза и пуская слюну, стал заваливаться на скамейку. Потом, как-то очень быстро, он свалился на землю, прямо на свой чемодан и «Спидолу».

В связи с полным отсутствием каких-либо медицинских знаний Андрей с минуту постоял над несчастным полковником и, схватив свой портфель, побежал в сторону аэровокзала.

Ни одного милиционера, ни патруля, ни дежурного. Андрей подошёл к справочной и сказал барышне, что в дальней аллейке у скамейки лежит человек, он – не пьяный.

Работали не мозги, работал инстинкт: Андрей сел в такси и поехал на железнодорожный вокзал. Ляма и Арсен стояли на перроне и курили.

– В кассы не бегай, – сказал Арсен, – там нет ничего.

Мы на тебя купили билет. Мы купили целое купе.

– Куда вы едете? Он, этот полковник, помер!

– А чего ты с ним сделал, что он помер?

В поезде если не передрались, то переругались так, что разговаривать уже друг с другом не могли. В какой-то момент Андрей увидел в глазах Арсена такую волчью злобу, что напугался. Этот взгляд он будет помнить долго. Ляма если не охладил их, то сказал без иронии, а даже с печалью.