Позови меня, Ветлуга

Перво-наперво три человека были отправлены с лопатами, топорами и пилами строить «голубятню» – так нежно Марков называл общее место. Светленький, аккуратненький домик из необрезной доски был быстро поставлен в зарослях орешника, который начинался сразу за школой, постепенно переходя в берёзовую рощу.

В школе были приготовлены и раскладушки, и матрасы, и даже постельное бельё. Устроились в четырёх классных комнатах: в двух – ребята, девчонки – отдельно, штаб – отдельно.

Через два часа доцент с двумя бригадирами-старшекурсниками уехал в правление «на конкретику» – уточнять фронт работы.

Хотя все договора и прикидочные сметы были подготовлены ещё с весны: основный объект был – двадцать пять километров асфальтовой дороги от главной усадьбы до реки Суры, настоящий объём работы и большие деньги, которые можно было заработать.

Вернулись быстро, через час. Сказать, что вернулись грустные, – значит не сказать ничего. Вернулись никакие. Сразу прошли в комнату, отведённую под штаб, и Ворошилов невольно оказался участником разговора Маркова и бригадиров.

Он зашёл спросить про какую-то чепуху, а ему сказали.

– Садись, послушай, потом с тобой разберёмся.

Ситуация с дорогой оказалась даже не патовой, а матовой. Грузовики, тяжёлая техника, песок, щебёнка – всё было готово, можно было начинать работы на дороге хоть завтра. Даже самодельный передвижной заводик для варки асфальта недорого купили у бригады армян, которые работали год назад в соседнем районе. Проблема обрисовалась буквально на днях: выделенные на второй квартал фонды на дорожный битум отданы каким-то военным организациям, и колхоз получит их только в третьем квартале, а это значит в сентябре, а значит – строительство дороги накрылось.

И те мифические толстые тысячи рублей уплывали из-под носа.

Вся эта мелочовка – установка моста на готовые быки, возведение крыши на коровнике, проводка электричества – могли покрыть только накладные расхода и питание. Надо было срочно искать подряды в соседних хозяйствах или районах.

– Михал Михалыч, – осторожно вмешался Ворошилов. – А что, если я к отцу съезжу? Для него нерешаемых вопросов не существует!

В комнате повисла тишина недоумения. Андрей продолжил:

– Михал Михалыч, мы ведь своё просим. Так бы я никогда не осмелился к нему обратиться – не такой он человек, лишнего не даст. Я помню, как пять лет назад мой двоюродный брат из Москвы поступал в наш политех. Он подал документы на какую-то простенькую специальность – боялся экзаменов.