Упорная Нюся

Белая азиатская овчарка иногда появлялась у Рауфа во дворе, и тогда прохожие шарахались от неплотно затворённой, или часто открытой днём калитки. Собака принадлежала Ксюшке – приёмной дочери Рауфа. Хотя, язык не повернулся бы ни у Рауфа, ни у кого-то ещё выговаривать эти два слова – приёмная дочь. Ксюшка всего лет на семь была младше отчима, ненавидела его, а заодно и матери могла сказать такие народно-художественные вензеля, что они украсили бы блокнот фольклориста. Не смотря на это, Ксюша часто заходила к матери, а вместе с нею и её собака, и её сынишка с няней, вернее, няня с сынишкой.

Да и вообще, если не считать время от времени возникающих перепалок, жили они дружно. И Лена – мать Ксюшки, нормально относилась к торговле наркотиками своей дочери: «Время такое – выживай, как сможешь. Моралью сыт не будешь. У Ксюшки всё есть: и дом с удобствами, и машина, и чихать она хотела на этого шаромыгу – Димкиного папашку».

Из боковой двери магазина выглянул Рауф:

– Что стоите, как не родные? Мы с тобой, – глядя на Лёшу, – сегодня должны закончить потолок, а ты, Натащя, иди в гараж картошку фасовать, а то люди будут подходить.

– А можно посмотреть? – робко спросила Наташа.

– Что смотреть? Картина, что ли? – удивился Рауф, – Ну, иди…

Наташа вошла за Лёшей и кивнула ему.

– Рауф, а чаю можно? – догадался Лёша.

– Ч-а-ю? – Рауф был удивлён, что они не напились дома чая. – Все люди утром дома пьют чай.

– Д-да мы печку вчера не смогли растопить, – Лёша сжал плечи и опустил в пол раскосые глаза.

Наташа улыбалась чуть виновато.

– У вас что, печка особенная? Или вы дети? – Рауф остановился с дрелью и требовал взглядом ответ, мол, отвечайте, сукины дети, почему жить не умеете.

– Печка, как печка, – гудел Лёша, – отремонтировать надо…

– Так ремонтируйте! Или ждёте толчка в жопу? – Рауф очень любил русские грязные слова.

– В-весной, – выдохнул Лёша.

– Весной тем более не сделаете, – пришёл к выводу Рауф. – Пойди к Лене, – он обратился к Наташе, – пусть чаю даст.

Лена была догадливей Рауфа, и к двум кружкам сильно сладкого чая прибавила пару ломтей хлеба с маслом. Обед у неё тоже был чудесный. Наташа, съев борщ, кое-как вместила в себя часть макарон с фаршем. Остальное подобрал за нею Лёша, чуть не хрюкая от удовольствия. Он выпил и весь чай, и съел кусок бисквита с яблоками. Наташа только отпила чай и отщипнула от бисквита кусочек, оставшийся ломтик она завернула в салфетку «на потом».