Vox Humana. Собрание стихотворений

Двухцветный – двух веков зацветший сплав —

Ревенный рай, на землю он поставлен —

В больших снегах окаменевший лавр,

Зеленый лист в венке петровой славы.

Огромный дом, чудовищный корабль,

Слёт каменный петровского созыва,

На берег вынесен зеленый краб

Невой медлительной, волной отлива.

Чудесный дом, зеленая звезда

В чуть выветренном, каменном созвездьи.

Легка на стеклах льдистая слюда,

Не сладить с дверью в угловом подъезде.

А зодчий был, как Леопарди, слаб

И мягко смыт пространств глухим теченьем.

Зеленый дом, чудеснейший корабль —

Нежнейшее нам кораблекрушенье…

1935

Дом Брандта

В гранитный бор чугунный врос плетень.

Мосты врезались в парные двуречья —

Кругом был город, где, изо дня в день,

Я, может быть, Вам шла навстречу.

И белый дом, как гладкий белый слон —

На обжиг солнцу белая фигурка, —

В игре с норд-остом, плавно нес балкон

На шахматную доску Петербурга.

А слева – самый длительный фасад

Омыт был всей Невы раздельным хором,

Где юность Вашу я верну назад,

Спеша, вдогонку, тем же коридором…

И, может быть, легчайший первый лед,

Как первый луч на солнечном восходе,

Мое плечо тихонько отведет

От Вашего… Мосты уже разводят.

1935

С тех пор, как я ушла по холоду и снегу

С тех пор, как я ушла по холоду и снегу

Весь город мне сполна, как палуба, открыт.

Под ветром он – корабль и вверен человеку:

На вахте Крузенштерн и день и ночь стоит.

Румян фасад дворца, где окна с поволокой.

Царь-каменщик воздвиг высокий храм Петров.

Трилистник фонаря сквозь снег пророс высоко

И тихо ждут мосты Твоих, моих шагов.

Уходит нежный год, как в монастырь – подруга,

Но много лет и дружб – кто знает? – впереди.

Я вижу над Невой тупой, бессмертный угол —

Тот дом, в который мне уже нельзя войти.

Надолго мне постыл Васильевский твой остров.

Но что я говорю: уже не Твой – ничей.

А ты… Мне мерзок Петр – отрекшийся апостол:

От града своего он не сберег ключей.

1935

Арка

В волнах пространств, неведомых земле.

Бог – мореход, курильщик в снежном дыме…

Весь город – карта на его столе —

Исчерчен небывалыми прямыми.

И перекрестки – тайный знак Его,

Кресты на двери к тем, кто принял муки

За этот град. Пусть мертв он: оттого

И улицы, как скрещенные руки.