Столб словесного огня. Стихотворения и поэмы. Сборники стихотворений. Том 1

Вот чрез соседнюю долину

Края поплыли их одежд,

И Блудному на щеки Сыну

Слезинки капнули из вежд,

Из вежд родных как будто глазок,

С глубокой, тихою тоской,

Как из волшебных старых сказок,

Но с нежной матери рукой.

И стало мне тепло и грустно,

И голову я вверх поднял:

Из пепельной фаты искусно

Опорожнили свой фиал

Из алавастра чьи-то руки,

Как Магдалина, что, Христа

На крестные готовя муки,

Слезами залила уста.

И были облачные слезы

Духовности такой полны,

Что в сердце расцветали розы,

Как от лобзания весны.

И капли с каплями на теле

Моем сливались в ручейки,

И капли с каплями запели

Меж скал от сладостной тоски.

Всё больше их в одно сливалось,

Всё громче пели свой пеан, —

И всё от слезок возрождалось,

Весь жизненный внизу обман.

Нет ничего помимо духа,

Нет ничего помимо слез,

Для чуткого поэта слуха

Всё лабиринт словесных грез.

Аквилон

В пустыне меж поверженных колонн

Уныло воет мощный аквилон.

Закутавшись в поблекшую шинель,

В руке застывшей я держу свирель,

Но не пою: душа моя пуста,

Как будто сняли и меня с креста.

Но умер я не за друзей своих,

Не от идей умолк в пустыне стих.

О нет, я миру был совсем чужой

И шел забытой по степи тропой.

И жутко мне с самим собой везде,

И вилами пишу я по воде.

Лишь этот нравится мне древний храм,

И с ящерицами я по утрам

Хожу сюда, но больше не молюсь:

Я собственных молитв своих страшусь.

Но за меня суровый аквилон

Поет среди поверженных колонн.

1949

Влечение в бездну

Меня влечет морская бездна,

Как будто я гусляр Садко,

И хочется мне бесполезно

Спрыгнуть туда, где так легко

Становится душе и телу,

Как будто я угрюмый краб,

Сидящий на уступах смело,

А не действительности раб.

Там всё чешуйчато-алмазно,

Там всё беззвучно, как в гробу,

Прожорливо и несуразно,

Там жемчуг радужный в зобу.

Чем глубже, тем всё необычней

Глаза и очертанья скул,

И кажется мне всё привычней

Пила зубчатая акул.

И кажется мне, что однажды

Я жабрами и сам дышал,

Не чувствуя духовной жажды,

И инфузорий пожирал,

Иль холодцом зыбился странным,

Прозрачным, как живой хрусталь,

И волны с грохотаньем бранным

Меня несли куда-то вдаль.

Я это помню, и что Ангел

Я был в сияющем раю,

Пока еще в высоком ранге

Стоял за божеством в строю.