Столб словесного огня. Стихотворения и поэмы. Сборники стихотворений. Том 1

Но вечно чувство вертикали,

Стремленье в голубую высь,

В серебряные Божьи дали

Через угрюмый кипарис!

Во дни творения

Когда Господь творил в пространстве звезды

И оживлял потухшие погосты,

Из пальцев у Него струились искры

И в глину мокрую впивались быстро,

Иные превращаясь в змей зеленых,

Другие – в ящеричек изумленных

У ног Создателя меж острых скал, —

И Он их оком отческим ласкал.

И, помнится, одной из стрел зеленых

Я сам глядел из глазок изумленных

На новосозданный волшебный мир

И ликовал, как призванный на пир.

Потом я множество метаморфоз

Перетерпел – и много пролил слез.

Но дни творенья в памяти моей,

Хоть много роковых промчалось дней,

И, созерцая ящериц в траве,

Иеговы вижу образ в голове

Моей и взгляд Его печальных глаз,

Когда на мой дивился он экстаз.

Райский спутник

С тобой я плыл, как лебедь, против волн,

Очарованья жизненного полн.

С тобой, затравленный, бездомный зверь,

Нашел раскрытую к спасенью дверь.

Гонимый Немезидами Орест

Честной обнял над черной бездной крест.

Ты Ангел, мне ниспосланный Хранитель,

Хоть и забыла, что ты небожитель.

И из души моей, как водопад,

Стихи свергаются в исподний ад.

Душа, моя теперь Эола арфа,

И ради твоего пошел я шарфа

Сражаться на мистическом турнире,

Пошел бряцать на семиструнной лире,

Чтоб Божий мир еще раз воплотить,

Чтоб, как Пречистую, тебя любить.

И небо стало для меня синее,

И звезды ярче, и слова живее,

И каждую я полюбил былинку,

И каждую в очах твоих слезинку.

Как чайки белые, всю жизнь с тобой

Парили мы над пенистой волной.

И ты в небесный Иерусалим

Введешь меня, как чистый серафим,

И там на изумрудовой лужайке

Плясать мы будем меж блаженных стайки,

И цветики сиять там будут ярко,

Как у Беато милого в Сан Марко.

Степной пейзаж

Сверху облачный брокат.

Снизу черный, мокрый плат.

Пахнет сыростью могилы,

Пахнет молоком кобылы.

На распаханном обмежке

Пахнет шапкой сыроежки.

Нет охоты плесться с плугом

За конем печальным цугом.

Веры нет ни в плуг, ни в семя,

Язвы лечит только время:

Погребет под черной глыбой

Всё измученное дыбой.

Сам я – старый автомат

Меж шагающих шахмат.

Но мне дороги фигуры,

Как бы ни были понуры

Все они от страшных бед,

Как бы ни был сам я сед.

Я люблю твой мир, о Боже,

Как бы ни было похоже

Всё в нем на кромешный ад.