Столб словесного огня. Стихотворения и поэмы. Сборники стихотворений. Том 1

Но Господь меня простит,

Где-нибудь уж приютит:

Ведь я ветру песни пел,

Ведь с волнами свирепел,

Ведь ужам и алым розам,

Ласточкам и умным козам

Много сказочек сложил

И с креста благословил

Всё страдавшее в природе,

Хоть то было и не в моде.

Но теперь я не спешу,

Ведь я больше не грешу.

В Божий я влюбился мир,

Где теперь навеки пир,

Где один с собою я,

В самом центре бытия.

Облачный турнир

Два облачных всадника по небу скачут,

Нагие деревья качаются, плачут,

И сам я качаясь с базара иду,

Как будто бы чуя повсюду беду.

Два облачных всадника тихо сражаются,

В лучах огневых, как тюлени, купаются.

Я сам, хоть не витязь я, к бою готов,

Оружье мое из оточенных слов.

И конь мой крылатый классической расы,

Его не пугают враги-папуасы:

Никто от звенящих Пегаса копыт

К Горынычу Змею теперь не сбежит.

Но редко враги попадают в пустыню,

Куда унесли мы давно уж святыню;

В горячих волнах золотого песка

Никто мне навстречу не мчится пока.

Пустыня повсюду теперь для поэта,

На площади, полной мертвящего света,

На митингах шумных партийных овец,

Повсюду, где я уж давно не жилец.

Два облачных всадника в вечном турнире

За чьи-то сражаются в небе паниры.

Мне не за кого уж сражаться: один

Стою я меж черных, кровавых руин.

Сирены

Хохот. Брызги. Бушеванье.

Визг протяжный. Свежесть. Блеск.

Беспричинное стенанье.

Грохот грозный, лязг и треск.

Пена гуще сбитых сливок,

Розовое в ней плечо,

Золотой в лучах загривок,

Груди дышат горячо…

Завыванье окарины,

Трель, как бисер соловья.

Голубые пелерины.

Золотая чешуя.

Полурыбы, полудевы,

Хоровод морских сирен,

Океанские напевы,

Бесконечности рефрен.

Я смелее Одиссея,

Непривязанный лежу

И, всё больше безумея,

На сирен нагих гляжу.

Что мне броситься в объятья

Синеоких дев морских?

Волны для поэта братья,

Волны оживляют стих,

Волны – отраженье Божье,

Волны – зеркало небес,

И на них во всем похож я,

Зыбкий, жаждущий чудес!

Дорожка где-то

Меж огородами дорожка.

Змеящийся меж трав ручей.

Столетняя вблизи сторожка,

Забытая меж камышей,

Шуршащих сонно над муаром

Чуть-чуть струящейся волны.

Всё небо золотым пожаром

Залито, создающим сны.

Лягушки замерли в шампанском

На трели самой голубой,

Сверчки с веселием цыганским

Стрекочут с ней наперебой.