Президент Московии: Невероятная история в четырех частях

Потратили деньги, время, силы… Америку вы уже неоднократно видели, а переругаться и тусклыми голосами пересказать давно известные вам истины вы могли и дома, – слова падали медленно, тяжело, гулко в воцарившейся тишине. Он пристально вглядывался в каждое лицо, обращался лично к каждому присутствующему и обращался страстно, искренне – исповедально.

– Вы предлагаете нам убраться восвояси? – раздался знакомый, уверенно рокочущий бас Александра Николаевича, бывшего гендиректора журнала «Знаток». – На реплики Чернышев не отвечал, он никогда не вступал в диалог с многоголосым залом.

– …Вслушайтесь в себя. Что вы говорите, как вы говорите?…Вы друг друга не слышите и не слушаете и полагаете, что вас услышат и за вами пойдут соотечественники, задавленные, запуганные, измученные и часто просто голодные! Конституция, права, выборы – всё равно, что объяснять голодному, никогда сытно не евшему, что такое голод. Вы думаете, вами заинтересуется элита, те, кто живет за Стеной? – Так они – в раю, лучше – в их представлении – не бывает, и они сделают всё возможное, чтобы ничего не колыхалось, так как не дураки, понимают: легкая рябь их смоет.

Чернышев надолго замолчал. Он смотрел в зал и видел симпатичные интеллигентные лица, в массе своей знакомые, лица людей, авторитет которых когда-то был если не непререкаем, то уважительно весом, – и эти лица были растеряны, удручены, удивлены, но не агрессивны, не враждебны.

– Вы не чуете страны, в которой живете, уж простите. – Зал, как ребенок, готов был обидеться, но Чернышев знал, не обидится: – на такую обнаженную искренность, на крик от нестерпимой боли не обижаются. – И ещё, главное! Среди вас вождя нет. Это – медицинский факт. И пока вы не найдете такого лидера, вам – нам – ничего не светит… – он опять замолчал, начиная задыхаться от гнетущей тишины. – …Такого лидера, которого бы слушали с таким же вниманием, как вы слушаете меня…

И он улыбнулся – лоб распрямился, губы смущенно поджались, и глаза хитровато прищурились, казалось, он подмигнул кому-то – великолепным профессионалом был Олег Николаевич, что ни говори, знал свои сильные стороны и умел пользоваться ими в нужный момент, – и зал расслабился, и вздох облегчения волной прокатился по рядам, и посветлели лица.