Голос Незримого. Том 2

А собой она, Олона,

Что сама богиня Плена:

Тело белое, как пена,

Лик, как яблок, округленный…

А глаза у ней, Олоны,

Хоть смеются, а печальны,

Как зеленый вьюн венчальный,

Как хрусталь для стрел зеленый…

Круг десятый водят годы,

Год царит она десятый

Средь малиновой палаты,

Где лазоревые своды.

Девять лет она пред всеми

Шла в поход и из похода,

Чтяся матерью народа,

Проносяся в ясном шлеме.

Девять лет она над всеми

Выясняла суть закона,

Золотой зовясь Олоной,

Сидя в тонкой диадеме.

И, как это надлежало

По дивейским их обычьям,

По уставам и приличьям,

Много в брак она вступала.

Первым мужем был ей Згара.

Не рождалось дива выше! —

Мускулистый, важный, рыжий,

Плоть, что бронза, – от загара.

Был простой он, добрый ратай,

Но она блюлася в страхе,

Словно хищной росомахи, —

Бороды его косматой.

Много Плена лиц явила —

И Олона изменилась:

Объявила Згаре милость

И другого полюбила.

Стал вторым ей мужем Уго.

Не рождалось краше дива!

Гордый, стройный, с черной гривой,

Плоть, что кость, бледна, упруга.

Был гончар он ловкий, скорый,

Но она влеклася снова,

Как от коршуна лихого,

От его ночного взора.

Плена много лиц явила —

И она рассталась с Угом:

Наградила по заслугам

И другого полюбила.

Стал ей третьим мужем Славий.

Это див родился истый!

Русый, гибкий, голосистый,

Плоть бела, что воск в расплаве.

Был гусляр он хитрый, льстивый,

Но она опять бежала,

Как от змейки тонкожалой,

От его улыбки лживой.

Много Плена лиц явила —

И Олона – не опалой —

Всё же Славия услала,

О любви же позабыла.

И пошел уж год четвертый,

Как живет Олона девой,

Без стыда, боязни, гнева,

Одиноко, тихо, твердо.

Лишь одной полна печали,

Лишь одной полна кручины:

Что на память ей мужчины

Ничего не завещали.

От тяжелых их объятий

И веселых их ласканий

Нет у ней – не камней, тканей, —

А кудрявого дитяти!

Дал ей дочку рыжий Згара,

Что была б потом царицей.

Полюбилась Огневице —

Не спасли великой чарой…

Дал сынка ей Уго черный.

Полюбил его Водяник, —

Сторожили много нянек,

А исчез в воде озерной…

Белый Славий дал уродца —

И его тотчас убили,

Закопали в чернобыли,

Как всегда у них ведется…

Так грустила раз Олона,

Выйдя в створчатые сени…

Мреял вечер предвесенний,

Городище было сонно.