Голос Незримого. Том 2

И пошли мы с ним палатой за палатою…

Мрамор с жилкой голубой и розоватою,

Иссеченный знаком крина и креста,

Тишь звенящая и, отче… пустота!

Ибо длился тот дворец, как заколдованный,

Без конца в нем было гридниц уготовано,

Столько ж княжьих красна дерева столов

Меж хоругвей среброниклых у углов, —

Душ же встретил я здесь только семь ли, восемь ли…

В горностаевой хламиде, павшей до земли,

Без меча и стрел, но с солнечным щитом

И в венце, сияньем бледным разлитом,

То беседуя чуть слышно, то безмолствуя,

Полны дивного душевного спокойствия,

Тихо двигались они, ласкали львов

Иль читали вязь евангельских слов,

Изукрасившую притолки с простенками

Чермно-голубо-червлеными оттенками.

И сказал мне Старец: “Сыне, не дивись,

Что столь пусто здесь… Доступна эта высь

Лишь дружинникам Христовым светлым, истинным,

Что творили мир в миру братоубийственном

И за то, Его сынами наречась,

Днесь в царении Его приемлют часть”.

Был король тут иноземный… Над Евангельем,

Златобрадый, он беседовал с Архангелом.

От Руси два князя. Зрел и постарей.

Слив в одно и смоль и инейность кудрей,

Те склонялися над шапкой Монамаховой,

Прикрепляя древний крест к парче шарлаховой.

“Александр и Володимир, – назвал их

Мне Вожатый: – Вот – пекутся о своих…”

Был здесь также витязь чудный… Ока впалого

Не сводил он с кубка поднятого, алого

От хрустального состава ль, от вина ль,

И шептал одно всё слово… вроде “граль”…

Под конец же, отче, узрел там я отрока,

Ангелицами ведущегося под руки.

Кругл, пресветел лик у каждой девы был,

За плечами же – двенадцать малых крыл,

И влеклись по полу долгие их волосы,

Лучезарные, как световые полосы…

Он же, оченьки смеживши, словно б слеп,

Нес рукою левой артосовый хлеб,

Правой – криновую ветвь снегоподобную, —

И такое распрекрасное, беззлобное

Он лицо имел! столь царственный вид!

А Вожатый про него мне говорит:

“Отроча благословенный… В дальнем будущем

Он владыкой не карающим и судящим,

Но вселюбящим родится в дольний мир

И внесет в него навечнейший мир.

Хлеб святой – его держава, скипетр – лилия,

Ангелицы ж, что над ним простерли крылия,

Духи солнечных и месячных лучей,

Сиречь – Радости и Милости…” Речей

Не продолжил он.