Голос Незримого. Том 2

Ему уж нравились обряды

Их веры вековой уставной,

Старинной жизни ход исправный,

Былые плавные наряды…

И, вольнодумец! брал Псалтирь он

И Апокалипсис читал,

Где синеперый реял Сирин,

Где алый Алконост витал.

XV

Любил он промысел их сканный

С посеребреньем, позолотой, —

Солонки, ларчики, стаканы

Сквозной финифтяной работы.

Любил, как пахнет ладан росный,

Как пахнет розовое масло,

Лампаду, что в углу не гасла,

Обед обильный, вкусный, постный.

Врозь ел и пил он постоянно,

И, по привычке не крестясь,

С крестовой ложкой деревянной

Садился всё же кушать князь.

XVI

Он не скучал. Живой и пылкий,

Здесь, близ земли, в уединенье,

Охотничьей старинной жилки

Почувствовал он пробужденье.

На лыжах липовых скрипящих,

Со старой ржавой одностволкой,

Он под зеленой хвоей колкой

Блуждал в душистых, мшистых чащах.

Следил седых, косых зайчишек

В излогах прихотливый бег

И розовых смолистых шишек

Паденье мягкое на снег.

XVII

Он понял родины красоты

И любовался с гор и скатов

В который раз! быть может, в сотый

Явленьем пасолнц и закатов:

Игранием столбов багровых,

И настов зыбью голубою,

И изумрудной городьбою

Лесов еловых и кедровых.

В красе той белой лебединой

Он понял женские черты

И нес в ложбины и долины

Мужские смелые мечты!

XVIII

Постигнул душу он природы:

Медвежью лень и ум барсучий,

Крота таинственные ходы

И короеда путь ползучий.

Постиг он всякий голос птичий —

Призыв любовный и тревожный,

И постук дятла осторожный,

И домовитый свист синичий.

В повадке куньей иль собольей

Девичью прелесть видел он

И шел через луга и поле,

Неведомо в кого влюблен.

XIX

Но дома помысл всё упорней

Влекла-манила Василиса.

Любовь росла, пускала корни

В душе испытанной Бориса.

Он не кончал страницы писем,

Когда она, оконца мимо,

Шла, недоступна, несмутима, —

И вслед глядел, пленен, зависим…

Стучал сапфирною печаткой

На крупном родовом кольце

И грезил с болью странной, сладкой

О страшном и святом лице.

Глава II

I

Усольцев был происхожденьем

Из старо-княжеского рода,

Чье древо с пышным разветвленьем

Генеалог чертил три года.

Тот род был славный и богатый,

Имевший встарь владений область,

Пожалованную за доблесть,

Но странною судьбой чреватый.