Голос Незримого. Том 2

Но княжна, о том проведав,

От чаев и от обедов

Отказалась – прилегла

И на три дня обмерла.

А как стала просыпаться,

Князь о том не заикаться

Пред иконой дал обет

И понес ей сам обед.

Долго ль жили они миром

Друг со дружкою и с миром,

Только зимнею порой

Алой позднею зарей

Пожелалось раз девицам,

Как лазоревым синицам,

Навестить беленый сад —

Серебреный виноград.

Там княжна, как пух летая

В опашне из горностая,

Стала снежный шар катать,

Пышный, нежный ей под стать.

Тут подружки подсобили,

Брали, ставили, лепили —

И явился средь полян

Чудный, белый истукан.

Он в серебряном кафтане,

С алым поясом на стане,

В левом ухе – маргерит,

В сапожках алмаз горит.

На него дивились ели,

Звезды синие глазели,

Месяц выбрался за лес

И на дерево залез.

А девицы застыдились,

Рукавами заслонились.

Не пугалась лишь княжна:

Перед идолом она

Подняла вдруг покрывало

И его поцеловала,

Розовея, как фата,

Прямо в бледные уста.

Диво дивное тут сталось —

Проступила в снеге алость,

И из уст от девьих чар

Полетел вдруг легкий пар!

Вмиг Снегур весь встрепенулся,

Потянулся, улыбнулся,

Трижды сладостно зевнул

И на Божий свет взглянул.

Был тот взор звезды искристей,

Меда ярого игристей,

На княжну одну он пал —

И навек причаровал.

А когда подружки в куче

Убегли тропой скрипучей,

Прошептавши: – Чур нас, чур! —

Залюбился с ней Снегур.

Целовал ее он нежно,

Обнимал ее прилежно,

И, покорна, как жена,

Залюбилась с ним княжна.

Вдруг затмились звезды тучей:

Мчится по небу летучий,

Белый северный медведь

И давай рычать, реветь!

А на нем во тьме бурана

Ведьма лютая Морана,

Не щадя костлявых рук,

Плеткой хлещет всё вокруг.

Пошатнулись в страхе ели,

Месяц смотрит еле-еле,

И влюбленных среди нег

Засыпает тяжкий снег.

Обняла Снегура ведьма:

– Ну, лети скорей, медведь мой! —

Зверю стиснула бока

И умчалась в облака.

И лежит одна в сугробе,

Как в парчой обитом гробе,

Бездыханна, холодна

Распрекрасная княжна.

Там ее по алой шали

Слуги княжие сыскали

И, поникнув головой,

Понесли к отцу домой.

Князь, упав на руки рынды,

От печали плакал инда,

Вырвал прядь седых кудрей

И сокликал лекарей.

У постели те сидели,

От раздумия седели

И при свете звезд и зорь

Выгоняли злую хворь.