Репродуктор

 – Я приехала сегодня донести до вас некоторые позиции, – тут тетка сделала паузу, которая, очевидно, должна была показаться многозначительной. – Мы будем говорить о той функции, которая на нас ложится в связи с сегодняшним временем.

– На нашу преподавательницу старослава похожа, – прикрывшись ладонью, шепнула Серафима. – Она все время о себе во множественном числе говорила.

Тамара Сергеевна тем временем продолжала. Она рассказывала про «ветеранские организации, которые задают нашу повестку». Про народ, «однозначно высказавшийся за сохранение традиций».

Ветераны, матери федерации или, скажем, школьные отряды часовых имели обыкновение осуждать, утверждать, а равно и принимать исторические решения. Они могли основать или поддержать многовековую традицию. Заявить протест. Начать акцию. Съесть бутерброд. Черта лысого. Значение имело только кураторское резюме.

– Портовые медведи, – услышала Марина, – как нам докладывают, совместно с так называемым «Японским выбором» готовили акцию устрашения. Не будем вдаваться в детали, но там взрывчатка и не только, – Тамара Сергеевна снова выдержала многозначительную паузу. – Такое вот у нас время сейчас.

Кто-то удивленно кашлянул, но высказываться тем не менее не стал.

– Как вы понимаете, Старостат не может в такой ситуации игнорировать призывы общества, – докладчица постучала ногтем по крышке стола.

– А я давно предлагал, – тихо, но отчетливо сказал один из замов.

Тамара Сергеевна понимающе кивнула с полуулыбкой. Она как будто говорила: да я и сама сколько раз предлагала, но ведь не слушают.

Марина оглядела собравшихся: ужас читался всего на двух-трех лицах, Фима задумчиво смотрела в пол.

– Можно поинтересоваться, откуда взяты данные про порт и поддержку ям? – услышала она свой голос и с опозданием отметила, что нарушает сразу два правила: не дает Абазову заговорить первым и не поднимает руку перед вопросом.

Дама-куратор едва заметно скривила губы.

– Девушка, можешь подойти спросить после совещания, – сообщила она, – если ты сама не знаешь таких очевидных вещей.

Марина только сжала зубы и удивленно сощурила глаза.