Дух

Дорога в столовую стараниями солдат обрастала новыми сугробами по обочине, но снега на самой дороге упорно не становилось меньше. Через полчаса прохода по ней скребками и лопатами новый слой снега не оставлял и следа от проделанной работы.

Я впервые увидел, как Коробов выглядит в военной форме. Он одиноко шел в столовую своей четкой уверенной походной. Военная форма изменила его до неузнаваемости, теперь он совсем не походил на того молодого щегла, каким он выглядел на пересыльном. Суровый мужчина, который каким-то невообразимым образом за неделю, казалось, вырос на целую голову и оброс грудой мышц, шел мне навстречу.

– Здравия желаю, товарищ капитан!

– Ну, здравствуй, здравствуй, Беспалов! – улыбнулся мне в ответ Коробов своей лучезарной улыбкой, – Как поживаешь? Как служба?

– Да вроде бы все в порядке. Только вот болел я недавно. Даже в санчасти лежал.

– В санчасти, говоришь, лежал… Хочешь я дам тебе совет один? Если ты хочешь нормально служить в армии, ты должен забыть о всяких болезнях.

– Я знаю, товарищ капитан. Но у меня была высокая температура… – попытался я оправдаться.

– А это никого не волнует! Учти, если еще раз услышу, что ты лежишь в санчасти, я тебя к себе в штаб не возьму. – грозно посмотрел на меня Коробов. – Мне такие солдаты не нужны. Будешь вместе с другими солдатами копать окопы от забора и до обеда. Ты меня понял?

– Я все понял… – опустил виновато голову я – А когда я буду заниматься нормальной работой?

– Ты сначала присягу прими! Будешь нормально служить, в апреле сядешь за компьютер.

– Да вроде бы нормально. Ну, относительно, конечно…

– Ладно, Женька! Хорошо служи и все у тебя будет хорошо! Главное не лентяйничай и время пролетит быстро!

– Спасибо, товарищ капитан! Я не подведу.

– Я знаю. Успехов тебе! – произнес Коробов на прощание, пожал мне руку и удалился по направлению в столовую.

Через каждый час мы должны были греться в казарме. А самое теплое место в казарме была сушилка. Прислонившись спиной к батареям, мы пытались запастись теплом до следующего выхода на улицу. Набившиеся в сушилку солдаты за прошедшую неделю уже успели достаточно хорошо узнать друг друга. У некоторых солдат появились прозвища. Теперь это уже была не безликая масса одинаковых солдат.