Камея Дианы. Повесть

– Недаром ученые и философы ищут за пределами трехмерного мира – там небывалая новизна, открывающая невероятные возможности!

Спор как-то не сочетался с нелепой обстановкой, по шею в прохладной воде. Глава плыл боком, чтобы говорить.

– Для человека не существуют иных измерений, кроме трехмерного. Человечество выработало свой коридор в эволюции – и в нем всего три измерения физического пространства и протяженности. В других пространствах нас уже нет – там не люди, а другие существа, может быть, с четырьмя ногами и раздутой головой.

– Нет, это мы странные существа в этом коридоре, с застывшим механическим мышлением. С привычным линейным пространством, уходящим в пустоту, движением – в поисках спасения и выживания, временем, застывшим в бессмысленном круговороте. Вспоминаем о планете по привычке, ежедневно беспокоясь о погоде. А общественные взаимоотношения видим похожими на работу деталей паровой машины. Любой объект – устройства, технологии, в том числе живой организм, могут быть разобраны на части, объяснены и тем покорены и объединены.

Глава энергично поплыл от него.

– Не так мрачно! Мы давно живем в информационном мире технологий «Три-Д»… переживаем как наяву картинки, где все движется, шумит, взрывается… в смодулированных нелинейных эффектах… а с погодой сверяемся не механически, потому что ежедневно тревожимся за состояние планеты… может, и неосознанно.

Он схватился рукой за кромку бассейна.

– А разве это видимость, когда уже на принтерах «3-Д» выращивают части тела, черепа, кости и органы для замены. А лечение лейкоза?

– Да, есть креативщики, с помощью своих технологий лечащие организм человека. Но они не спасают от холода.

– Разве создание новых способов лечения не дает тепла? Вот как ты думаешь о цивилизации! Это в тебе – никакого тепла.

Писатель засомневался.

– Наоборот, добираюсь до глубины понимания. Тот, кто до конца не разворошит причины страданий человека, тот не может его жалеть.

Глава оттолкнулся от кромки бассейна и поплыл навстречу.

– Это время переходное, где открывается мир во всех его противоречиях, становится видным сразу со всех сторон, как на божественной картине. И никто не знает, каким будет новый мир.