Исповедь привидения

Вот, если бы, когда он через несколько дней опять пришёл, вы с ним согласились, то оказались бы сейчас в раю, а не здесь, с нами.

– Так он пришёл прямо перед сдачей квартального отчёта!

– Не нужно противиться судьбе.

– Нет, буду, буду! Потому что её нет, а противлюсь я только несчастной машине бюрократии, которой выгодно, чтобы я сейчас ушёл на покой. А раньше, когда ей было выгодно моё преподавание, она продвигала меня вверх по служебной лестнице.

– Ах, Николай Иванович, ничему вы не учитесь!

– Конечно, я ведь учитель уже, а не ученик!

– Мы все ученики жизни, мои дорогие! – третий, всё это время сидящий тихо, наконец, подал голос и я понял, что он ещё жив, – И учителя, как вы себя назвали, Николай Иванович, должны первым делом вбить в головы нерадивых учеников именно это.

А потом уже осознание собственной значимости, которое всё время тянет нас на дно жизни. Вы же всегда действовали наоборот. Показывая собственный уровень власти, вы почему-то забывали о том, почему вы ею обладаете.

– И всё-таки я осмелюсь вам возразить, дорогой мой! – опять с видимым усилием повернул голову в сторону нового участника разговора, самый старший член данной компании, – Что это есть глубокая демагогия по поводу души и всего остального, бестелесного, потому как она лишь смущает молодые умы, ещё не занятые знаниями и сознательно подготавливает их к принятию ложных решений.

– Мне кажется, что автор должен сам рассказывать о своих произведениях.

– Тогда давайте позовём сюда Его и, если он откликнется, зададим ему парочку вопросов.

Почему мы оказались за бортом жизни? Сколько может в идеале жить человеческая душа? Когда наступит конец света? Много ли нам осталось ждать нового рождения? И кто уйдёт первым?

– Ну, на эти вопросы я и сам могу тебе ответить.

– Потрудись.

– Мы оказались за бортом жизни лишь потому, что сознательно и духовно не были готовы умереть. Человеческая душа в идеале вечна. Конец света наступит нескоро. Вам, мой родной, осталось ждать немного, всего три столетия.

А первым уйдёт тот, кто этого захочет сильнее всех.

– То есть кто?

– Не знаю. Этого даже Он не всегда знает, потому как это является делом сугубо индивидуальным и личным для каждого живого существа.

– Ой, вот только не надо опять про душу!

– Хорошо, хорошо, не буду, если это так вас раздражает.

– Не раздражает, а злит.

– Ну, раз Николай Иванович злится, нам, я думаю, уже пора расходиться.