Модест Мусоргский. Повесть

В один из ненастных дней октября 1856 года Александр Бородин приступил к дежурству в госпитале, как обычно. Обход больных уже завершен, делать стало нечего, и он решил отдохнуть в дежурной комнате и поразмышлять о предстоящих опытах в домашней химической лаборатории.

К изумлению, ординатор обнаружил в дежурке офицера, который, явно скучая, почитывал газету.

– День добрый, – поздоровался Бородин. – Сегодня вы дежурите?

– Здравствуйте. Офицер лейб-гвардии Преображенского полка Модест Мусоргский, – представился гость.

– Бородин… Александр, – протянул ему руку ординатор.

– Будем знакомы.

– Так отчего же дыра, позвольте спросить?

– Я, конечно, выразился немного чересчур. Но согласитесь, ведь вы военный врач, и вам здесь подобает находиться. А я вот – боевой офицер. И что же: сижу тут, в дежурной, в госпитале, среди больных и немощных. Взвоешь, в самом деле. Вот она, служба гвардейца!

– Понимаю вас, – кивнул Бородин.

– На службе все однообразно.

– Вы любите балы и танцы?

– Люблю танцевать. И вообще – музыку.

– Музыку?! То-то я обратил внимание на ваши руки, выхоленные и почти точеные. Играете сами?

– Точно так. Балуюсь. На тихогроме, как называл фортепиано поэт Державин.

Бородин, услышав об этом, с радостной заинтересованностью заговорил о себе:

– Я ведь тоже играю. И даже сочиняю… чуть-чуть, в свободное от работы время. Но считаю это пока тоже баловством.

– А знаете ли вы, что сегодня вновь придется баловаться у вашего главного доктора на дому? Получил приглашение к вечеру.

– Надо же! Я ведь тоже приглашен к ним сегодня. Что же, пойдемте вместе. И вообще, давайте дружить! Ведь нам тут, я думаю, не редко придется коротать время вместе.

Так познакомились, а затем быстро сблизились два этих военных человека. Пока еще военных. А в ближайшем будущем – два гения русской музыки.

За этой встречей, почти без перерыва, последовала и другая, не менее значительная в жизни Мусоргского-гвардейца.

Ванлярский сдержал слово. Он привел Модеста в дом знаменитого Даргомыжского. Здесь юный гвардеец искал то, о чем долгое время мечтал, занимаясь еще с матушкой, а затем с Герке. Он мечтал о настоящей жизни в музыке, о сочинительстве, о создании крупных, заметных произведений.

Знакомство с Даргомыжским не стало мимолетным.