Модест Мусоргский. Повесть

Среди родственников выделялась его дочь, почти ровесница Модеста. Посреди небольшого застолья, впрочем весьма сдержанного и не столь пышного – все-таки авторитет директора Школы не позволял особенно сходиться с учащимися – генерал объявил:

– А теперь, господа, пригласим к инструменту наше новое дарование – корнета Мусоргского. Он нам кое-что наиграет. Не правда ли, корнет?

– Я готов, Ваше превосходительство.

– Ну что вы, Модест, у меня дома можно без чинов и званий. Вы здесь свой.

Модест сыграл несколько разученных ранее пьес, затем перешел к польке, под которую все стали танцевать.

– А теперь – в четыре руки! – сказал генерал и под аплодисменты подвел к смутившемуся Модесту свою дочь.

Развернули ноты. Сыграли несколько произведений. Всем очень понравилось.

С тех пор Модест стал постоянным гостем в доме Сутгофа, а про его игру пошли по школе всяческие шутки и анекдоты, которые очень ему досаждали, но вскоре стали привычными и даже в некотором роде лестными.

Бравада кутежами и всяческими фатовскими проделками и развлечениями в Школе существовала всегда. Напроказить где-нибудь, выкинуть какой-нибудь номер на балу или в собрании, о котором после ходили бы слухи и анекдоты, считалось определенным достоинством. А уж амурные похождения занимали особое место в рассказах юных корнетов. Выдумок на этот счет было великое множество.

Вот почему даже сам генерал Сутгоф, видя страстное увлечение Модеста не только музыкальными занятиями, но и всяческими науками, и в первую очередь историей и философией, нередко замечал ему:

– Мой друг, ежели вы будете так усердствовать, то я не ручаюсь, что из вас выйдет настоящий офицер.

И Модест равнялся. Так же, как все, участвовал в вечеринках. Так же, как другие, частенько не готовился к занятиям. И лишь способности и хорошая память спасали его от неудач. Кутежи не мешали ему познавать предметы. Он схватывал все на слух и даже, не успев подготовить урок, отвечал, к изумлению одноклассников, вполне сносно, что и позволяло ему слыть в числе лучших учеников Школы.

Корнетам особенно благоволил сам Император Николай Павлович. Он частенько посещал Школу и встречался с ними. На одном из парадов отметил худощавого юнкера, стоявшего посреди строя.

– Ваше имя, корнет?

– Модест Мусоргский, Ваше Императорское величество.

– Каков ученик? – спросил Николай у стоявшего рядом генерала Сутгофа.