Голограмма. Повесть

Только мой веселый приятель Игорь острит:

– В нашем муравейнике все зашевелились. Над ним навис сапог агрессора.

В Миссии обычный день, идет бездумно-оптимистическая работа, с заранее предписанной целью. Как будто на надежном плато, навсегда.

Ежедневно принимали десятки фирм, на переговорах ежедневно пили, обязывала работа. Иногда шеф отрывался от написания донесений в сакральную канцелярию Молоха, когда сообщали о приходе на переговоры заказчиков. Он хитро щурился:

– Коньяк? – Ни-ни! Наливайте себе чай! Как бы виски или коньяк.

– А им?

– Кому им? Им наливать нужно. И по-русски.

Он и мой приятель секретарь профбюро Лысов (так называлось партбюро) жили в особом состоянии души, как, наверно, коты в масле. Постоянно фирмачи приносили ценные подарки, которые скрытно куда-то увозились, говорили, в особую каптерку в огороженной Колонии на окраине – основном месте проживания русских.

Инженерам Миссии, кроме работы с фирмами по контрактам, вменялось в обязанность также добывать ноу-хау в разных областях промышленности.

Например, я ехал на выставки новой техники, набирал кучу материалов как сотрудник солидной фирмы, и по приезде заходил в Миссию, на последний этаж, где в особой железной комнате выдавали Красную книгу, где мы молча (разговаривать не разрешалось) записывали краткое содержание сдаваемого материала и расписывались. Потом я узнал от друга, работавшего в управлении министерства, что эти материалы поступали к ним и там сваливались в кучу. Это называлось «строго секретное хранение».

Все мы казались местным подозрительными, как изощренная группа шпионов, прибывшая для подрывной работы. У них непробиваемое убеждение, что все русские здесь – агенты КГБ. «Кей-Джи-Би!», – с удовольствием смачно произносили они, показывая здоровые зубы. И увесистые многостраничные драфт-контракты подписывали не глядя, с презрением, – их контракты помещались на одну страницу.

В Колонии мы с Игорем держались особняком, что настораживало сослуживцев, собирающихся вместе, чтобы быть на виду, и никто ничего не подумал.

Вечерами собирались в моем номере, пригласив переводчиц, зажигали свечи, и в полутьме, в неверном пламени свечек, пили медальную «Московскую» из нашего кооператива в Миссии – лучшую мягкую водку, тогда она делалась на особой воде, откуда-то из Сибири.

– Мы как первые христиане в тайной пещере! – шепотом говорил Игорь, и провозглашал тост. – За предстоящие жертвы!

Когда он был в ударе, то становился смел и остроумен.