Подари мне надежду

– Что ты от меня хочешь? Чтобы я врал тебе? Ведь тебя всё устраивало в наших отношениях, когда мы сошлись жить вместе месяц назад, и не требовали друг от друга признаний в любви. Нас устраивала совместная работа, быт и постель. И я не тянул тебя к себе волоком, ты сама с удовольствием переехала в мой дом, а теперь ты недовольна отсутствием любви в наших отношениях, и подняла эту непонятную мне тему для выяснения отношений посреди ночи.

– Всё рано или поздно надоедает. И монотонность, и размеренность отношений тоже.

– Отлично. Если я тебе надоел, зачем ты живёшь со мной? Я не собираюсь насильно тебя удерживать рядом с собой в этом доме.

– Ты хочешь, чтобы я ушла?

– Если ты сама этого хочешь, я не буду тебя удерживать. И пойму твоё решение. Значит, у меня не получилось построить наши с тобой отношения, – он отвернулся от неё, и пристально всмотрелся в окно.

– Ладно, Слава, прости. Мне не нужно было поднимать эту тему для разговора, – Камилла обняла его за плечи руками и прижалась губами к его плечу.

Полонский смотрел прямо перед собой и не оборачивался. Молчал, не собираясь больше продолжать с ней разговор, потому что всё произошедшее этой ночью, походило больше на театр абсурда. Обвинения, бурная ссора и примирение. Всё это было отвратительно.

В его жизни, никогда ещё не было подобного прежде. Несмотря на взрывной характер его бывшей жены, публичных скандалов в доме за весь год их совместной жизни никогда не было.

– Ну что ты молчишь? – она погладила его пальцами по волосам.

– Камилла, давай спать. Завтра рано вставать, – Полонский прикрыл глаза.

Полторацкая смотрела на его спину и уже ругала себя за то, что сорвалась и затеяла всё это разбирательство и выяснение отношений. Конечно, она была весьма неприятно удивлена, когда Ростислав так хладнокровно отнёсся к тому, что она может в любой момент покинуть его дом.

Камилла злилась на него, на Ольгу за то, что спихивала постоянно своего мальчишку на брата, злилась на самого Максима за его безалаберность и вседозволенность.

Конечно то, что предложил ей Куликов, было таким заманчивым и притягательным, что она была готова ещё набраться терпения и существовать дальше в таких условиях, и изображать из себя любящую женщину. Она знала ради чего все эти жертвы.