Подруги. Над пучиной (сборник)

 – Не ты ли сама всегда уверяешь, что правду надо говорить всегда и обо всех?

– Но вы не можете утверждать, что это правда; вы еще не можете правильно судить о людях!

– Это почему? Всякий имеет право на свое мнение!

– Только мнения бывают разные – справедливые и вздорные, умные и глупые…

– Ну, да, – буркнула Риада, – только у тебя с твоей козой Машкой все мнения умные!

Надежду Николаевну передернуло. Девочки громко засмеялись.

– Что это значит? Какая это коза Машка?

– Твоя подруга Савина, кто же еще! – дерзко ответила Поля.

– Мне решительно все равно, кто и что говорит обо мне или о моих друзьях, – сказала Надя, едва сдерживая гнев, – мне только жаль, что я всегда забываю свое разумное намерение с вами не разговаривать. От вас ничего не дождешься, кроме дерзости или неприятности.

– Не сердись, Надечка, не уходи… – шептала Серафима, крепче прижимаясь к Наде. К ней присоединилась и Клава; она часто переходила на ее сторону, против сестер.

– Охота тебе сердиться, Надя! Они просто глупости городят!

– Какая же тут дерзость? – оправдывалась Риада. – Кто же носит такие глупые имена – Маша, Машка? Известно, кто: коза – Машка, кошка – Машка, корова – Машка! Чем же мы тут виноваты?

– Это вы напрасно, барышни! – вмешалась нянюшка. – Как можно! Марья – самое хорошее, православное имя. Пресвятая Богородица Марией называлась.

– A вы чего вмешиваетесь? То Дева Мария, a то просто Марья, Маша. Самое мужицкое имя, – возразила ей Полина.

– Мужицких имен на свете не бывает, – заметила Надежда Николаевна.

– Начинаются наставления! – фыркнула Ариадна.

– На вас не стоит тратить времени… Садись, Фима, кушай! Вот, няня суп налила, – Надя усадила младшую сестренку к столу и добавила: – Не бери примера со старших сестриц, будь доброй и умной девочкой!

– Пожалуйте кушать, барышни, – сказала вошедшая горничная Софьи Никандровны. – Барыня приехали и приказали скорее подавать.

Три девочки, Клава впереди всех, побежали в столовую.

– Иди и ты, Надя, – степенно обратилась к ней маленькая Серафима, – иди, милая, не бойся. Я, право, съем всю тарелку супа, и котлетку, и все что надо! Иди!

И, словно желая вознаградить любимую сестру за все, что ей пришлось терпеть от других, девочка посмотрела на нее с ласковой улыбкой.

– Я знаю, что ты никогда не обманываешь, и ничего не боюсь, – улыбнулась в ответ Надежда Николаевна и, поцеловав детей, тоже направилась в столовую.