Усатый-полосатый, бедный и богатый

Надя стояла напротив вольера и смотрела на меня во все глаза.

– Кнопка, послушай меня. Я не знаю, что она тебе наговорила. Да, я бабник, но я…

– Ты дебил, Дима, – пригвоздила меня своим вердиктом Надя, а я, не имея контраргументов, устало прислонился к стальным прутьям. – Дима, ты чем думал?! Здесь же Дуся!!!

Усталость сняло как рукой вместе с криком Нади.

– Срочно! Магнитный ключ от вольера П-15! Человек в загоне! – стараясь не поддаваться панике, быстро затараторила Наденька в рацию.

– Вот это удача! – из-за поворота показался Синицын, на ходу доставая смартфон и включая камеру.

Да уж! Вполне ожидаемо? Только не для меня.

Я – Дмитрий Журавлёв и жизнь моя слаще сиропа. Была. А теперь я заперт в клетке с беременной тигрицей, передо мной стоит разъярённая девушка… и я даже не знаю, что хуже.

– Надя, я очень виноват…

Глава 1.

За месяц до этого

Дима

– Да, па, – даже не глядя на дисплей, ответил по телефону. В такую рань никому другому и не вздумается мне звонить.

– Тебе не кажется, Дмитрий, что твои каникулы немного затянулись?! – Сразу перешёл к делу Журавлёв-старший.

Пошарил рукой по прикроватной тумбочке в поисках наушников. Если и выносить отцовские нотации, то хотя бы с комфортом. Кофемашина бодро заурчала, заполучив в своё нутро капсулу с чем-то очень вкусным на вид.

– Может тебе напомнить, благодаря кому ты можешь себе позволить красивую жизнь?

– Я об этом и не забывал, – ещё бы, отец напоминал мне об этом регулярно.

От уже привычного жеста, закатывания глаз, меня удержала только потягивающаяся обнажённая нимфа в кровати. Быстренько прихватив дымящуюся кружку, вышел на террасу. Девушка, конечно, прекрасна, но ну её нахер, пусть сначала глаза нарисует. Я привык давать своим пассиям с утра время побыть наедине.

– Я, конечно, всё понимаю, но пора бы уже за ум браться, – машинально вычленил из отцовского бубнежа знакомую фразу. Это мы проходили, это ещё минут на десять.

– Да я просто отдыхаю с друзьями, – отпив глоток кофе, вяло возразил я, подкинув тем самым дровишек в кострище родительского праведного гнева.

– Отдыхают, как правило, те, кто работает.