Амарок. Или Последняя игра

10

В вокзал заходить было нельзя. Что-то подсказывало, что нельзя, но для него этого слова уже давно не существовало. Там, за заветными желтыми окнами – свет, тепло, люди.

В его жизни было много таких вокзалов, но из всех почему-то больше всего запомнился один.

Даже не столько вокзал, а ресторан – маленький, уютный, с развесистой в кадушке пальмой, за которой, еще не остывшие – Они – четверо молодых людей с гулко стучащими сердцами, молодое вино и их горящие в отблесках свечей глаза.

Несколько часов назад Они совершили очередной «экс» или, попросту говоря, грабанули банк – партийной кассе срочно понадобились деньги.

И сейчас их уже искали по всем дорогам от Тифлиса до Баку. А Они с вызывающей дерзостью кутили на виду почтенной провинциальной публики. Подкупленные филеры бдительно охраняли их покой.

Вот, что значит деньги, много денег! На деньги можно купить все – любого человека со всеми его принципами, самую прекрасную из женщин, самого неподкупного судью, самого хитрого политика – пусть только назовут свою цену.

Между прочим, идею «эксов», то есть «экспроприацией экспроприаторов» или, проще, грабежом почтовых дилижансов и прочих источников денег, ему подал верный друг Гурджиев. Но во время одного из «скачков», как называли они тогда эти «эксы», в 1904 году в районе Чиатурского ущелья Гурджиев получил пулю от ретивого охранника капиталистической собственности. И он Сосо, из последних сил на себе тащил Георгия в укромное место, а потом выхаживал его, как заботливая сестра-сиделка, бинтуя кровавую рану.

Он, Сосо, тогда во всем старался подражать своему более старшему и более опытному другу греку Георгию. В семинарии они изучали греческий, который стал их потом тайным языком.

У Гурджиева была мягкая кошачья походка, он курил трубку, которую держал несколько наотмашь, на весу, и, куря, обходил собеседника со всех сторон, как бы осматривая его.

Говорил не спеша, на вопросы отвечал, затянувшись несколько раз трубкой и сделав два-три круга по комнате.

Все это вроде бы обычные действия буквально завораживали собеседника, который становился похожим на трясущегося кролика, не смеющего отвести взгляд от гипнотизирующего его удава.

Так потом будет делать и он, Сосо, чтобы походить на «батоно Георгия», который знал о жизни все, но почему-то не стал революционером. Видимо, считал, что есть вещи поважнее революции.

А что касается денег…

Деньги дают власть, предел которой ограничен количеством самих денег.