Солнечное перо

Потом, когда разберусь с тем, что здесь произошло и что так сияет вон там.

Они по-прежнему не оставляли следов, и почему-то Антия этому обрадовалась. Значит, те, кто, может быть, решит их преследовать, не поймут, куда они направились. Золотое сияние становилось все ближе, и сейчас она видела его едва заметную пульсацию – оно то наполнялось силой, то начинало таять. Там, среди льдов и снега, было что-то живое, и сейчас оно медленно угасало. Жизнь утекала из него капля за каплей.

Антии сделалось не по себе.

– Наш главный жрец считает, что смог бы, – сказала она, пытаясь развеять страх. – Я иногда задаюсь вопросом, почему он не выбрал Верна.

Взгляд Ардиона сделался снисходительным – так родитель смотрит на ребенка, который лепечет глупости с серьезным видом.

– Он такой же сын твоего отца, как и ты, – продолжала Антия. – Он – король Ашх-Анорна по праву. И характер у него намного приятнее твоего.

Ардион устало рассмеялся.

– Он слабее меня. У него нет руки, – снизошел он до ответа. – А в таких делах, которые нужны «насовсем», как ты говоришь, лучше полагаться на сильных и двуруких. Ваш главный жрец сделал правильный выбор.

Антия со вздохом признала его правоту. Инвалиды не будут соревноваться в беге со здоровыми.

– И да, никакой он не король, – добавил Ардион. – Возможно, ему приятно об этом думать, но это далеко не так. Отец тогда просто хотел стравить нас между собой, и у него это получилось, но Верн от этого не делается королем.

Сияние вновь вздрогнуло, и в его глубине проступило что-то изогнутое, массивное. Ардион остановился, прищурился, разглядывая золотой туман, и в груди Антии снова дрогнул знакомый крючок. Она неожиданно поняла, что владыка испуган. Он стоял и смотрел так, словно весь его мир рухнул, и он застыл на развалинах, понимая: этого уже не исправить.

– Что? – прошептала Антия, осторожно дотронувшись до его руки.

– Пойдем, – негромко откликнулся он. – Пойдем быстрее.

Чем ближе они подходили, тем яснее становилось, что именно находится впереди. Лед, который занесло снегом, должно быть, еще до появления людей, раскололся – из него торчал изогнутый нос ладьи, и Антия ощутила неожиданно тонкий древесный аромат, сладковатый и грустный.