Солнечное перо

Она вздохнула, собираясь с духом и вспоминая старые сказки. Там был способ разбудить того, кто спит мертвым сном, но все в душе Антии кипело, восставая против него. Внутри поднималось отторжение на грани липкого ужаса; Антия зажмурилась, и в голове зазвенели слова дяди Бриннена: «Если нужно сделать что-то неприятное, то не стоит с этим затягивать».

В конце концов, у нее не было ни выхода, ни выбора.

«Ты прав, дядя Бриннен, но вряд ли ты думал, что мне когда-нибудь придется целовать покойника», – подумала Антия.

Переступив через себя, склонилась над лежащим Ардионом и, зажмурившись, прикоснулась губами к его губам.

Ее тотчас же окутало холодом – настолько густым, что перед глазами мелькнула завеса обморока, а уши наполнило звоном бесчисленных серебряных колокольчиков. В глаза будто бросили щедрую пригоршню жгучего песка. Заливаясь слезами, Антия отпрянула, вскинула руку, словно пыталась защититься, и запоздало поняла, что мертвые губы Ардиона шевельнулись, откликнувшись на ее поцелуй.

Антия нервно отерла лицо, словно хотела избавиться даже от памяти об этом поцелуе. Веки Ардиона дрогнули, поднялись – в его глазах клубился серый туман, и Антия запоздало подумала: а что, если он сейчас снесет ее голову с плеч этим мечом? Но туман развеялся, по лицу Ардиона пробежала судорога, сминая черты и наполняя их жизнью, и пальцы сжались и разжались на рукояти меча.

Владыка Ашх-Анорна вернулся к жизни.

Антия шагнула к нему; Ардион шевельнулся на своем каменном ложе, повернул голову и встретился с ней взглядом: в этот миг все в ней содрогнулось – от корней волос и до сжавшихся пальцев на ногах.

Антия застыла и вдруг вспомнила, как когда-то они сидели в туманном сыром саду, он рисовал цветущий жасмин, а она ударила его ножом для заточки карандашей. Она готова была поклясться, что пирамиду на мгновение наполнил тонкий цветочный аромат.

– Снова ты, – едва слышно произнес Ардион. В его глазах сейчас плескался огонь – и это парализовало, заставило замереть на месте почти без чувств.

Уголок тонких губ дрогнул в улыбке, и Антия поежилась.

– Вставай, – сказала она, пытаясь преодолеть все, что окутало ее, словно полотнища паутины. – Тут все улетело к евграм в пасть. Надо все исправить.

Ардион понимающе хмыкнул, словно не ожидал ничего другого. Взгляд по-прежнему был обжигающим, тяжелым и злым – он казался морской волной, которая замерла перед тем, как обрушиться на голову и похоронить под собой.