Несостоявшийся призрак

Михайлович уткнулся в бумаги, читая что-то вслух. Я немного выждал пока Михайлович успокоиться от телефонного разговора, и тихо сказал:

– Михайлович, – это я Мишка Владимирцев из третьей, т. е. из вашей мехколонны.

Михайлович поднял голову от бумаг, посмотрел вокруг себя и, не увидев никого, снова уткнулся в бумаги. Я растерялся, я не знал, как начать разговор, как обратить на себя внимание, чтобы не напугать его.

– Михайлович, это я Мишка, – снова напомнил я.

Михайлович подскочил на стуле, как ужаленный и дико озираясь, уставился в пустоту.

– Вот черт, допился, – сказал он. – Уже белая горячка начинается.

– Да нет, Михайлович, ты не прав, – это не водка виновата, – сказал я. – Это я Мишка. Михайлович долго молчал, что-то соображая. Я тоже молчал, напряжённо ожидая, что же он мне ответит.

– Но тебя же нет, тебя же разорвало, я сам видел, что от тебя ничего не осталось, – сказал растерянно Михайлович, все ещё находясь в шоке.

– Да нет же, я вот перед вами стою, – сказал я.

– А потрогать-то тебя хоть можно? – спросил он.

– И потрогать нельзя, – сказал я.

– А как же тогда быть? – спросил растерянно Михайлович.

Я сам не знаю, как быть, вот поэтому я и пришел к вам.

– Что же делать, что же делать, – Михайлович растерянно побарабанил пальцами по столу.

– Ты в отпуске то был в этом году? – не к месту спросил он.

– Да нет, не был ещё, не успел, – сказал я.

– Поезжай тогда домой в отпуск, а после отпуска видно будет, может, проявишься к концу отпуска, не найдя ничего лучшего, – сказал Михайлович.

Потом немного подумав:

– Отпускные я перешлю тебе домой сам, твой домашний адрес в отделе кадров есть.

Я понял, что разговаривать с ним сейчас бесполезно, потому что Михайлович находился в шоке. Вдруг дверь кабинета приоткрылась и в проём двери заглянула секретарша.

– Иван Михайлович к вам на приём рвётся главный механик, что-то случилось на участке, – сказала она.

– Пусть подождёт, – растерянно сказал Михайлович, глядя поверх её головы. Секретарша кивнула головой и закрыла дверь. Я повернулся и вышел вслед за ней через дверь, в приемную. Когда я выходил, то посмотрел назад, Михайлович доставал из тумбочки бутылку водки и гранёный стакан.

«А вот это уже зря» – подумал я.

Проходив ещё одну ночь по парку, я на другой день поездом отправился домой в Саратов.