Кавказский роман. Часть I. Спасатель

Встреча в Есентуках

Неяркое зимнее солнце выглянуло из-за горы Бештау и зажгло огоньки на хрустальных люстрах, обильно украшавших потолок санаторной столовой.

– Ну вот и солнце вышло, а обещали снегопад, – ни к кому не обращаясь, сказала я. – Побоялась на Домбай путёвку брать, вдруг дорогу занесёт.

– Да разве они теперь умеют погоду предсказывать? – подхватил тему сидевший напротив симпатичный, начинающий полнеть мужчина-кавказец. – Вот у нас в Баку при Союзе была служба погоды! Она никогда не ошибалась.

– Что ты, кацо, говоришь такое? – перебил его сидевший за столом третий сосед – жизнерадостный толстяк с румянцем во всю щёку. – У вас в Баку умели предсказывать, а у нас в Подмосковье, на стратегических объектах, нет? Муть это всё, ничего они ни тогда, ни сейчас про погоду не знали и знать не хотят. Дурят народ и деньги проедают.

– Во-первых, я не Кацо, а Назим. Я много раз говорил, что я не грузин, а из Азербайджана, – посуровел кавказец. – А во-вторых, я никогда не понимал военных.

– Зачем тебе, чиновнику, нас понимать? – развеселился толстяк – полковник энергетической службы Московского военного округа. – Знай себе скрипи пером по бумаге, да и дело с концом.

– Я уже не чиновник, а генеральный директор предприятия, – давясь кашей, буркнул Назим.

– Ну опять начали, вы когда-нибудь сойдётесь во мнении? – улыбнулась я

– Что тут сходиться, знаем мы этих генеральных директоров: две калеки в штате и с ними генеральный директор. Зря ты, Назим, из чиновников ушёл, они сейчас в самой силе.

– Я не сам ушёл. Я работал в Центральном комитете профсоюзов начальником орготдела. В девяносто втором он прекратил свое существование.

– В профсоюзной канцелярии, так и говори, – ещё больше развеселился полковник, запивая чаем унылый диетический завтрак. – Я всегда говорил, что профсоюзы – это главные бездельники и их надо всех разогнать.

Полковник хаял советские профсоюзы всю неделю совместного сидения за столом. И было непонятно, зачем Назим, человек интеллигентный и мягкий, терпит насмешки соседа и не переходит за другой стол.

– Понимаете, уважаемая, – повернулся Назим в мою сторону, – профсоюзный ЦК был третьей властью в республике. Нам многое было доступно. Разве я бы поехал в этот санаторий, работай я на прежней должности?

– Конечно, не поехал бы. Наверняка бы сейчас в «Москве» – лучшем санатории Ессентуков – барином ходил, а прочие члены профсоюза по лачугам бы здесь селились.