Ставропольский писатель. Коллективный сборник

Когда у печки на диване

Мы под гитару запоём…

Тогда душа опять проснётся

И в ней распустятся цветы,

Твоя рука моей коснётся

– Где Я и Ты! Где есть мечты!

МОЯ КУЛИКОВСКАЯ БИТВА

Дело было вечером. В каком году произошла наша история, точно не помню, но важно вовсе не это. Запомнить в тот день мне суждено было совсем другое!

Уютненько устроились мы с папой в нашей тесной кухне малогабаритной хрущевки. Папа то и дело включал чайник, наливал себе в стакан горячий, невероятно темный чай и поглядывал на меня со строгим прищуром.

Поздние посиделки были связаны с невыполненным мною домашним заданием по истории… (Такая вот история!).

Мама с младшим братом уже давно спали, время-то недетское. А мне приходилось сидеть и страдать, грызть «гранит науки». Папа так просто не отпустит, пока не убедится, что весь материал усвоен.

– Ну, рассказывай, – сказал папа, продолжая пить свой раскаленный напиток мелкими глотками.

К этому времени я уже успела прочесть заданный параграф пару раз и пересказала его, сбиваясь. Папа недовольно посмотрел и потребовал прочесть еще раз.

– И запомни тему так, – сказал он, – чтобы, когда ночью разбужу, ты мне ее, не запинаясь, пересказала.

Я, охая и вздыхая, снова принялась читать, подпирая голову рукой, периодически изображая засыпающую великомученицу. После очередного осмысленного прочтения тему сдала таки строгому родителю.

И услышала его любимое: – Ай, молодец!

Я радостно заулыбалась, закрыла учебник и уже мысленно направилась в свою комнату, как поймала удивленный взгляд папы: – А даты? Где даты? Тему помнишь? – продолжал он, начиная сердиться.

– Ну да! Куликовская битва!, – жалобно промямлила я.

– Ну, хорошо! В каком году состоялась Куликовская битва? – продолжал папа.

Я смотрела на него взглядом мыслителя, который усиленно пытался что-то вспомнить, но безуспешно…

И вместо даты вспомнила слова нашего учителя по математике, Михаила Зиновьевича, который в подобных ситуациях философски говорил: – Садись! Чего не знаешь, того не вспомнишь!

Я поняла, что начала откровенно испытывать терпение папы…

– Учи! – папа повысил голос.

Дата не шла в голову, как заколдованная. Четыре цифры вертелись у меня перед глазами, плясали и делали все, чтобы я не могла с ними не справиться.

– Да учила я… – заныла я жалобно.