Свобода загородной жизни

Вот и загородная паника уляжется, как только необычное станет рутиной, и вы перестанете беспокоиться о том, когда укрывать розы, как поменять предохранитель или почистить септик.

Возможно, какие-то работы или оборудования по стоимости будут выше, чем в вашей прежней городской жизни. Но и расходы в целом при жизни за городом скорей всего уменьшатся.

Загород не требует от вас городской насыщенности. Загородное изобилие – это не разнообразие предметов с выдающимися свойствами, включая кофемашины и театральные постановки, а оттенки утреннего неба и перемены в вашем саду.

Жизнь упрощается, в вашу жизнь приходит «детский» энтузиазм. Не мегаполис правит вами, а вы правите своим миром. Если при этом вы сохраняете взрослую способность делать размеренной свою деятельность, то жизнь идет хорошо.

Разумеется, даже оставаясь ребёнком, вы когда-нибудь состаритесь. Кого-то в загородной жизни особенно страшит старость: не просто будет залезть на крышу, спуститься в кессон, почистить снег после обильного снегопада.

Здесь надо будет что-то придумывать. У кого-то придумать не получится.

Но ведь и в городе всего не придумаешь. Не придумаешь главного: заботы и помощи близких людей. Умения совладать с неопределённостью, преодолевать тревогу и страх.

Время от времени приходят эпохи, когда люди с особенной настойчивостью берутся пересматривать свои потребности и ценности. За городом всё само собой встаёт на свои места.

***

К концу ноября, видя, что ремонтные работы в моем домишке не движутся, я надумал переселиться туда и приглядывать за всем лично.

До Волчьей долины мы добрались под вечер. Мы следовали не обычным путем и въехали в сад через нижние ворота. Дожди размыли землю в аллеях, и лошади встали: коляска опрокинулась.

Дом, полный смеющихся, поющих, стучащих молотками работников, топился стружкой и освещался огарками свечей; он походил на лесной скит, куда забрели паломники. Радуясь, что в доме нашлись две пригодные для жилья комнаты и что в одной из них для нас накрыли стол, мы поужинали.

Наутро, проснувшись от стука молотков и песен строителей, я встретил восход солнца более беззаботно, чем владыка Тюильри.

Я был на седьмом небе; хоть я и не госпожа Севинье, я обувал сабо и шел по грязи сажать деревья, прогуливался по аллеям, снова и снова заглядывал во все укромные уголки, прятался под сенью всех кустов, воображая, чем станет мой парк в будущем, ибо тогда у меня ещё было будущее.