Два романа. Инициалы. Султан и отшельник

– А за ящиками ты смотрела? – спросил Бр.

– И за ящиками, и в алтаре, везде смотрела.

– Ты под кроватью не смотрела, – сказал Бр, – посмотри под

кроватью.

– Под кроватью? – удивилась Урна. – Но ты же сам сказал, что я его не взяла.

– Посмотри на всякий случай.

Она посмотрела и нашла там чемодан. Это был ее чемодан с пришитой ручкой и порвавшейся в одном месте молнией.

– Что же теперь делать? – растерянно проговорила она.

– Переодеваться. Что-нибудь теплое надень, там сыро и холодно, я буду на улице.

Поджидая Урну, Бр думал, зачем ему один верующий подарил репродукции за два рубля – лучше бы два рубля подарил. О соседке, у которой он попросил стремянку, и которая через час пришла его благодарить:

– Я вам так благодарна, так благодарна.

– За что это?

– За все, за все благодарна…

– За то, что стремянку у вас взял, что ли?

Наконец вышла Урна в тех же брюках и в той же рубашке. Поежилась и сказала:

– Что-то холодновато, может, дашь мне свою куртку?

Он накинул на нее свою куртку, выглянуло солнце, и стало тепло.

– А поедем за город! – так же, как миллион лет назад, сказала она.

– Ты так говоришь это, как миллион лет назад.

И они поехали за город, как миллион лет назад. Контрапункт железнодорожных линий у самого вокзала прояснился у следующей станции, трясти перестало, и можно было обо всем поговорить.

– Я хочу с тобой обо всем поговорить, – сказал Бр.

– Давай поговорим.

– Давай пойдем завтра в гости! – чуть ли не проорал он.

– Давай! – ответила она, словно это было неслыханным счастьем.

– Или давай лучше куда-нибудь уедем завтра?

– Давай, – прозвучало в том же духе.

– Хочешь, я тебя познакомлю с кем-нибудь?

– Хочу.

– Хочешь?

– Хочу.

– Давай?

– Давай! – и так далее, пока они не вышли.

Они вышли глупо, так вообще не выходят из электрички, в палатке купили конфет к чаю, которого и быть не могло. Во рту от конфетстало противно-сладко.

– Ну, что дальше? – сказала Урна.

– Сними брюки, надо вымыть пол на поляне, – сказал он.

– С меня хватит, – усмехнулась она, – твои бутылки, церковь сомнительная, теперь еще пол мыть в лесу, сам снимай.

Все-таки она сняла и вымыла и грязные бросила в лужу.

– Отожми насухо, – попросила она, – у меня нет сил отжимать.

Бр прополоскал брюки, отжал их и отдал Урне. Она надела их и, уставшая, села посредине поляны.

– Я тебя люблю, – сказал Бр.

– Да, – ответила она.

– Ты останешься у меня?

– Да, – ответила она.