За решёткой. Криминальный роман

– Почему народную?

– Потому что большинство тюрьмы по этой статье сидит, вот она и получила прозвище «народная статья». Но тут ещё не тюрьма. Это «Петровка, тридцать восемь», изолятор временного содержания, в советские времена КПЗ назывался, теперь в ИВС переименовали. Тут рядом детский сад, и баланда прям оттуда идёт.

– Что идёт? – переспросил Боря, услышав незнакомое слово.

– Ну, баланда. То, что мы едим тут. Каша там, макароны, рассольник. Из детского сада поставляют, так что она тут сносная, есть можно.

– Ты его давай не стращай! – Подал голос Володя, – Может его ещё не закроют, а на подписку о невыезде выпустят.

– Ты, конечно, оптимист, Вован! – Передразнил его Анатолий, и, переведя взгляд на Борю, добавил: – Его не слушай особо. Он ни разу не сидел, вот и не знает ничего. У меня уже две ходки позади, так что лучше ко мне обращайся. Запомни главное правило арестанта: надо надеяться на лучшее, а ожидать худшего.

– Не случится, – уверенно парировал Владимир, прерываясь на кашель. – Если, когда закрывали, не случился, значит уже больше точно не случится.

– А лет-то тебе сколько? – Настаивал на своём Толик. – В твоём возрасте, как раз сердечные приступы и характерны. Борь, хочешь я тебя по фене научу разговаривать? В тюрьме пригодится.

– Отстань от него – не унимался Вова.

– Вот старый! – Улыбнулся Толик. – Хотя да, по фене тебя и в тюрьме научать говорить. Что у тебя за книжки?

– Уголовный кодекс адвокат дал, и Стивен Кинг у меня с собой был. – Ответил Борис.

– Надо было кроссворды у адвоката попросить. А то здесь не расчитаешься особо. – Толик откинулся на спинку кровати, и принялся вслух разгадывать сканворд. – Гвардеец Ивана «Грозного»?

– Опричник. – Сказал Владимир, в голосе чувствовалось лёгкое пренебрежение к невежественному сокамернику.

– Подходит, – на ходу записывая, откликнулся Толик, и произнёс следующее задание, погрызывая ручку: – Пронзит струна осколком эха?

– Песня была такая, – сказал Владимир, – не помню, кто поёт.

– Олег Митяев. – За него продолжил Боря. – Пронзит тугую высь.

– О! «Высь» подходит. – Успел с улыбкой сказать Толик, как по радио объявили:

«Московское время двадцать два часа.