Что есть жизнь… Роман в двух частях

 – Например, вы могли это сделать, поскольку не смогли смириться с её беременностью.

– Что? Беременна?

– Собирайтесь!

1.4

Как только Алексея увели, хоть и не в наручниках, но всё же увели, его мать сразу позвонила мужу. Тот был в командировке, но даже на расстоянии мог решать любые проблемы. Едва услышав голос супруга, Антонина обрушилась на него причитаниями и вопросами. Много говорила, но её речь была непонятна для восприятия. Поэтому Петру Наумовичу пришлось перебить жену:

– Антонина, успокойся и расскажи спокойно, что случилось с Алексеем.

– Его забрали в отделение. Девочку, его знакомую или подружку, – не знаю, кто она ему, – убили. А его теперь подозревают. Его и забрали. Но он же ничего не совершал. Сын наш хоть и отбился от рук в последнее время, но не настолько, чтобы убивать девочку. Пётр, что делать?

– Я понял. В какое отделение его увели?

Спустя два часа Алексей уже был дома, принимал душ. Выйдя из ванной, он направился в столовую, где его мать уже накрыла на стол, надеялась и ждала, а вдруг его отпустят?.

– Мам, так здорово дома. Спасибо тебе! – сказал Алексей, глядя не на мать, а куда-то в сторону, словно стесняясь своих слов.

Антонина Петровна даже чуть тарелки не уронила, услышав из уст сына благодарственное слово. Давно он так её не баловал.

– Ну что ты, сынок. Я рада, что ты дома. Теперь рассказывай, что стряслось и как тебя отпустили.

– Ну, не знаю, как меня отпусти, спасибо отцу надо сказать. Кому-то, видимо, позвонил, уладил.

– Сынок, как ты можешь так говорить? Да, ребёнок и семья для тебя рановато, но нельзя же так. Мне даже жутко от твоих слов стало.

– Ну, а чего. Жениться на ней я не собирался. Да и встречался с ней так, пока удачный вариант не подвернётся.

– Ладно, Алексей, давай забудем. Мне неприятен этот разговор. Неприятно, что ты можешь так говорить и так думать. Это жестоко. Пусть душа Лизы покоится с миром, как и ваш неродившийся ребёнок. Я её, конечно, не знала, но чисто по-человечески я сочувствую ей и её родителям. Наверное, схожу-ка я в церковь.

– Ма, да не забивай себе голову.

– Всё, сынок, про это мы с тобой больше не разговариваем. Давай есть, пока не остыло.