Сокровища

 – Надо завязывать с этим делом, – он кивнул на стол с пустыми кружками, – да домой идти, а то мы чего-то тут расхлестались.

– А может, ещё по одной возьмём? – неожиданно осмелел Славик. – На посошок дерябнем да пойдём.

– Если хочешь, бери, – пожал плечами Бородин, – мне оно не надо. Хватит на сегодня. И так погулеванили на славу.

– Точно, – поддержал Бородина Лёшка. – На сегодня хватит. Мне ещё перед маманей извиниться надо да с Танькой по-семейному пообщаться, – он похотливо хохотнул.

Славке ничего не оставалось делать, как согласиться с большинством, и они, поблагодарив продавщицу, вышли из пивнушки, услышав вслед:

– Бывайте здоровы, болельщики.

Перед тем как пойти домой, они зашли в гастроном и купили свежий вафельный тортик, а зайдя в квартиру, Лёшка первым делом кинулся к матери, которая, грустная, сидела перед телевизором. Что уж они там говорили, Бородин не слышал, но по тону разговора было понятно, что Лёшка, несмотря на все нападки и возмущения тёти Люды и матери, просил у них прощения.

– Ну как? – с надеждой поинтересовался Бородин.

Довольный Лёшка только хитро прищурился, показал ему правой рукой знак «о’кей» и, подмигнув Бородину, прошептал:

– Все абгемахт, – при этом добавив: – Пошли, а то они и на тебя тоже обижаются.

Бородину пришлось встать, взять тортик и идти к тёткам.

Как говорили у них в училище, пять минут позора, и зачёт в кармане.

По тому же самому сценарию, который только что отыграл Лёшка, он покаялся во всех ведомых и неведомых грехах и был тоже прощён мягкосердечной тётей Валей и подобревшей тётей Людой.

– Да, сыночка, это хорошо, что ты так решил. Вместо того чтобы тут по пивнушкам шастать, хоть делом займитесь. Ведь с этого поля и нам на всю зиму картошечка пойдёт. Вот и Вовочка поможет тебе, а когда вернётесь, то тогда уже и в Петергоф съездите, и в Павловское.

– Так поедем, мам. Вернёмся и обязательно поедем, – Лёшка решительно махнул рукой.

– Да куда уж мне, – посетовала тётя Валя. – Ноги ж, будь они неладны, болят и болят, только вот сил и остаётся, чтобы на работу съездить, – она печально вздохнула.

– А ты, Валь, растирочкой, которую я тебе привезла, ножки-то натирай. Так оно и полегчает.