Сокровища

– Да, кстати, – Бородин огляделся, – а где он сейчас?

– Да в садик я его оттаранил с утра, когда со смены вернулся.

– А ты что, в ночную работаешь? – тут же поинтересовался Бородин.

– Когда как бывает, – попытался объяснить Лёшка. – Сейчас мастер попросил, так я в последнюю неделю в ночную отработал, а так обычно то с утра, а то и во вторую смену пашу.

– Ну, и как? – вновь поинтересовался Бородин.

– А как? – Лёшка опять громко рассмеялся. – Да никак. Работаю. План перевыполняю, поэтому иногда и поблажки мне делают.

Тут в комнату вошла Татьяна со скатертью в руках и с Юркой, который, уцепившись за её юбку, семенил за матерью. Пока Татьяна расстилала скатерть на столе, Юрка, спрятавшийся за её подол, исподтишка разглядывал Бородина.

– Привет, Юрка, – улыбнулся ему Бородин.

Но от этих слов Юрка ещё крепче вцепился в материнскую юбку и уже одним глазом продолжал разглядывать Бородина.

– Это он с виду такой скромный, – Лёшка нагнулся и взъерошил вихры на голове сына. – Подожди.

Привыкнет к тебе, тогда тебе точно не сносить головы.

От этих слов он вновь рассмеялся, а Татьяна даже улыбнулась.

Но тут в комнату вошла тётя Валя с огромной сковородой в руках, на которой ещё шкворчала яичница с огромным количеством колбасы.

Татьяна вышла из комнаты и принесла чайник и кружки для чая.

Лёшка тоже сбегал на кухню и расставил на столе тарелки с вилками и ложками.

– Давай, наворачивай, – он ещё раз хлопнул Бородина по плечу.

От таких ласк Бородину приходилось ещё больше проваливаться в мягкое сиденье стула, но он уже начал привыкать к такому роду ласк.

– А я поеду на завод отпуск оформлю, – Лёшка собрался выходить из комнаты.

– Скажешь мастеру, что я завтра буду в первую смену, а сегодня пусть даёт мне выходной. И объясни, почему, – напомнила ему тётя Валя.

– Ладно, скажу, – согласился с ней Лёшка и направился к выходу из комнаты.

Бородин сделал попытку привстать, чтобы проводить его, но был остановлен жестом брата:

– Сиди, сиди.

Ешь. А я через несколько часов вернусь, вот тогда уже ты точно от меня не отвертишься, – он вновь расхохотался своей шутке, звучно щёлкнув себя по кадыку, и, резко отвернувшись, вышел в коридор. Бородин услышал только хлопок двери и щелчок закрывшегося замка.

На несколько мгновений в комнате воцарилась непривычная тишина, которую прервала тётя Валя:

– Ты, Вовочка, ешь, ешь, – она наполнила тарелку яичницей и поставила её перед Бородиным.

Делать было нечего.