Костер Померанца и Миркиной. Эссе, лекций, стихи

О всех этих метаморфозах Померанц писал в «Записках гадкого утенка» с потрясающей честностью: «Не было учителя, который провел бы меня от проблесков к совершенному пробуждению. Некому было довериться – кроме Зины. Ей я сразу поверил. И хотя до сих пор не умею созерцать так глубоко, как она, – от нее я многому научился. Но она сама не все знала, – или не все могла, придавленная своей болезнью. И наконец, она была она, а я был я, и мне надо было найти самого себя, а не только видеть ее. И все же я сразу поверил ей, и это мне очень помогло»[24 - Там же.

Диптих, который неизменно входит в избранное и которым заканчивается посвященный памяти мужа сборник «Тайная скрижаль», каждый раз воскрешает дорогих мне людей. Я обращаюсь к нему, к этому признанию в любви, когда с новой силой хочу удостовериться в том, что любовь не от мира сего.

* * *

1

Мы два глубоких старика.

В моей руке – твоя рука.

Мои глаза – в глазах твоих.

И так невозмутимо тих,

Так нескончаемо глубок

Безостановочный поток

Той нежности, что больше нас,

Но льется в мир из наших глаз.

Той нежности, что так полна,

Что всё пройдет, но не она.

2.

Мой сокровенный, тайный мой,

Какою бездною немой,

Каким безбрежьем тишины

С тобой мы соединены!

Я, в душу погрузясь твою,

До дальних далей достаю.

С минуты первой до сих пор

Из глаз в глаза течёт простор.

Весь бесконечный небосвод

Из глаз моих в твои течёт,

И нету ничего священней

Легчайшего прикосновенья.

Оно как тихое моленье

И тайное богослуженье.

Глаза в глаза, ладонь в ладонь

И – разгорается огонь,

Который все солнца зажёг,

Который высекает Бог[25 - Миркина З.А. Тайная скрижаль: Книга памяти Григория Померанца. С. 214–215.].

Померанц уподоблял лесной костер внутреннему огню, сжигающему огню просветления. Порой они просиживали у костра весь зимний день…

У Миркиной есть прозаическое произведение «Ты или я?». Его жанр определить трудно. Подсказка содержится во втором названии, которое дано в скобках: «Картины на тему Ветхого и Нового Заветов».

Умирала женщина, и Иоанн пришел к Учителю за помощью. Однако потревожить Его не посмел. Иисус стоял на берегу Генисаретского озера и хранил молчание.